Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 104 – Алекс Джиллиан

Лицо предводителя ходарей стекло вниз, обнажая на месте человеческих черт бездонный провал пасти, жадно всасывающий свет. Грузное тело расплылось ртутью, став искаженным зеркалом, которое копировало каждое движение Лесовика, готовясь поглотить его мощь и обратить её против него самого.

Глава пепельников рассыпался серым прахом, собравшись в угольного титана, чей вздох обдавал жаром поминального костра.

Остроглав растворился в густых тенях. Его удлиненный череп вытянулся еще сильнее, превращаясь в обсидиановое острие, а из темени выросли длинные черные рога, острые, как инквизиторские пики.

Безглазый Звукорез резко вскинул голову. Гладкая кожа на месте пустых глазниц натянулась, из его безгубой пасти вырвался беззвучный ударный крик, заставивший воздух пойти смертоносной рябью. Мощная волна дробила сучья и заставляла плоть великана содрогаться.

Леор обратился последним. Его спина изогнулась, из лопаток с влажным хрустом вырвались огромные кожистые крылья, покрытые изумрудной чешуей. Красавец-правитель уступил место смертоносному кры́лу, чьи когти способны вспарывать камни. Он издал яростный клекот и взмыл вверх, возглавляя стаю чудовищ.

Мира сжала пальцы на рукояти подаренного клинка. Заговоренная сталь вспыхнула голубоватым светом истины, вибрируя в ладони горечью чужой вины. Морок рассеялся, и сквозь наслоения коры великана проступила изломанная человеческая суть. Перед ней был не враг, а тот, чью потерю Дамир оплакивал по сей день.

Лесовик воздел узловатые длани к небесам. Птицы в его кроне зашлись в безумном крике, змеи сплетались в клубки на могучих плечах. Он вбирал в себя всё — и магию Кущи, и саму почву, в которую вросли корнями вековые деревья. Огромные глыбы земли с гулким уханьем проваливались вниз, обнажая пустоту, пока титан жадно вытягивал силу из развороченной земли.

Двуликие бросились в атаку первыми. Пепельный титан обрушил свой тяжелый кулак в ствол Лесовика, выбивая облака трухи. Звукорез ударил волной, заставив кору великана лопаться и трещать. Остроглав мелькнул черной молнией, вонзая рога в живое дерево. Леор кружил над ними, пикируя и разрывая когтями крону.

Лесовик взревел, сотрясая землю под ногами Миры мощнее, чем крик Звукореза. Он отмахивался от нападавших со слепой сокрушительной яростью. Мощные живые корни вырывались из-под земли, хлестая Двуликих. Одним ударом он отшвырнул Пепельника, и тот развеялся пылью, едва коснувшись обломков Кущи.

Глава ходарей, пытавшийся зеркально отразить замах великана, захлебнулся собственной пустотой, когда Лесовик внезапно изменил направление удара, вбивая ртутное тело в глубокую рытвину.

Крыл спикировал сверху, вонзая когти в плечи гиганта. Чешуя Леора блеснула в изумрудном свете, он рвал крепкие ветви, пытаясь добраться до уязвимой шеи, но Лесовик ответил взрывным ростом коры, замуровывая когти и перепонки крыла в живом древе. Леор издал яростный клекот, вырываясь из капкана ценой рваных ран, и камнем рухнул вниз, на груду древесных обломков.

Великан возвысился над пепелищем Кущи, непоколебимый и огромный, точно живая гора. Он больше не слышал голосов. Он был Лесом, жаждущим очищения.

Мира шагнула в центр этого безумия. Она больше не пыталась бороться с пламенем — она стала им. Пророчества и великие цели вождей, врагов и богов теперь казались ей пустым звуком. Она лишь хотела, чтобы всё это, наконец, прекратилось.