Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 135 – Алекс Джиллиан

У одного из таких полотен почти сливаясь с чернильной тенью, неподвижно стоял Кайрос.

Он тоже сменил боевые доспехи на парадное облачение. Глубокий черный бархат камзола, расшитый золотыми нитями, поглощал редкие блики света и подчеркивал ширину его плеч и подавляющий рост. Темные, густые волосы князь на этот раз стянул на затылке широким кожаным шнурком, отчего хищные, резко очерченные скулы и надменный излом бровей проступили еще отчетливее, обнажая истинную, леденящую природу векового палача.

Подойдя ближе, Мира внезапно остро ощутила себя рядом с ним совсем крошечной — словно хрупкая пушинка у подножия неприступной скалы. Физическое превосходство Верховного заставляло рефлексы выживания внутри неё испуганно выть, требуя немедленно упасть на колени или бежать без оглядки. Но ее дикая непокорная натура яростно протестовала против этого высокомерного величия.

Мира с малолетства не умела гнуть спину и лебезить перед господами. Дамир часто ворчал, что острый язык и полное отсутствие спасительного подобострастия однажды доведут Миру до беды, хотя втайне всегда восхищался независимым нравом подруги. Но сейчас даже её врожденное упрямство пасовало перед леденящим инстинктом самосохранения.

«Не дразни дракона, Мира», — мысленно одернула она себя, прикусив изнутри щеку. Одно неверное движение — и Кайрос раздавит её в пыль.

Услышав приближающиеся шаги, Владыка медленно обернулся.

Его огненный взор оценивающе скользнул по Мире, задержался на глубоком вырезе на груди, затем лениво поднялся к изящной шее, обвитой подаренным им ожерельем. В уголках его губ дрогнула едва заметная, самодовольная усмешка.

— Надо признать, алый шелк идет тебе куда больше, чем те серые тряпки, в которых ты явилась ко мне вчера, — удовлетворенно произнес Кайрос.

Его голос звучал низко, с нотками откровенного, ироничного флирта, от них Миру невольно передернуло. Она совершенно не умела вести подобные игры. Вся её жизнь прошла на грязных улицах Кряждара, и весь опыт общения с кем-то выше деревенского старосты сводился к обманчиво ласковым речам правителя Тиходолья. Мира не имела ни утонченных манер, ни опыта в придворном кокетстве.

На языке девушки уже крутился ядовитый ответ, но она сумела удержать эмоции в узде.

— Ты довольно привлекательна, Дева… когда не дерзишь и не пытаешься меня убить, — Владыка продолжил испытывать ее терпение, зорко наблюдая за тем, как она изо всех сил пытается растянуть губы в вежливой улыбке.

Честно говоря, ленивый расслабленный тон Верховного пугал её гораздо сильнее, чем его недавняя ярость на Обсидиановом Уступе. Гнев можно понять и отбить, но эта коварная смена тактики выбивала почву из-под ног, окончательно лишая девушку уверенности в себе.

Стремясь скрыться от мужского пронизывающего взора, Мира резко отвернулась к картине, возле которой он стоял. На холсте могучий черный дракон обращал в пепел город с высокими медными шпилями.

— Запечатлели свои зверства, чтобы было чем гордиться перед сном? — бросила она, кивнув на полотно.

Кайрос плавно шагнул к ней — так близко, что Мира уловила запах горячего камня и дыма, исходящий от его камзола.

— Ты видишь лишь пепел, Дева, потому что не знаешь истоков истории, — тон Владыки утратил привычную насмешливость. Он не смотрел на неё, его взор был прикован к горящему городу на картине. — Мы не приходили в эти земли как захватчики.