Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 168 – Алекс Джиллиан

Пространство вокруг него неуловимо смазалось. Мира даже не успела моргнуть или перехватить кинжал поудобнее. Владыка оказался прямо перед ней — размытое пятно слепящего серебра и неминуемой гибели.

Его правая рука, сжатая в кулак, безупречно выверенным движением ударила снизу вверх, угодив точно в солнечное сплетение.

Удар обрушился с такой чудовищной силой, что Мире показалось, будто её раздавил сорвавшийся с горы валун. Воздух покинул легкие с жалким свистом, ребра мучительно хрустнули. Кинжал со звоном выпал из онемевших пальцев. Перед глазами взорвалась ослепительная белая вспышка, в тот же миг сменившись затягивающей воронкой кромешного мрака.

Она не почувствовала, как рухнула на растрескавшийся базальт. Последним, что уловило её угасающее сознание, был полный невыносимой муки рев Рейгара и равнодушный голос князя:

— В кандалы их обоих. Жертвенник Стальных Ветров давно заждался. Нынче ночью я верну себе небеса.

Зной проникал под кожу тысячами раскаленных игл, вытягивая остатки сил.

Мира вырвалась из спасительного небытия со сдирающим гортань стоном. Разум помутился от боли, грудную клетку стянуло незримыми тисками — последствие сокрушительного удара Вейрона.

Но телесные муки быстро отступили перед хтоническим ужасом, раздавившим её в следующий миг.

Миру распяли на грубо вытесанном каменном столбе. Нагретый металл кандалов намертво сковывал лодыжки и разведенные в стороны руки, врезаясь в стертую до мяса кожу. Истерзанный шелк длинной рубашки, пропитанный кровью и едкой гарью, совершенно не защищал от пекла Пепельных Земель.

Жертвенник Стальных Ветров хищным козырьком нависал над бездонной серой пустошью. Шквальные порывы ветра несли с собой серный смрад, миазмы вулканических разломов и летящую раскаленную золу.

С превеликим трудом повернув отяжелевшую голову, Мира с горечью осознала, что на этом эшафоте она не одна.

Скальное плато пересекали глубокие борозды светящихся рун, образуя замкнутый, идеальный по пропорциям треугольник. На его вершинах высились три каменных исполина. Мира оказалась прикована к главному пику, нависающему над обрывом. На соседнем монолите слева она увидела распятого отца.

Могучее тело Рейгара тряслось в лихорадочном ознобе, обветренные губы почернели, а помутневшие красные глаза заволокла пелена.

Почувствовав её взгляд, он поднял голову.

Наместник посмотрел прямо на дочь — с мольбой, с сожалением, с бесконечным чувством вины, сжигающим его сильнее свирепых пепельных бурь.

Мира содрогнулась и сглотнула пересохшим горлом. Она не могла ему ничем помочь, да и не испытывала уверенности, что хотела бы облегчать его страдания.

Всепрощение и сострадание свойственны смертным, а Мира больше не чувствовала себя человеком.

Единственное, что поддерживало ее хрупкую связь с людьми — воспоминания о Дамире, преданном и отважном друге, не побоявшемся отправиться за ней в Пояс Завесы и потерявшемся там навсегда.

Оглядываясь назад, Мира жалела только о том, что вышла тогда вслед за Ингрид, оставив сплетенного корнями Дамира в избе.

Зажмурившись от острой вспышки душевной боли, она отвернулась от покаянного взгляда отца. Все эти годы Рейгар прекрасно жил без нее, лицемерно сокрушаясь о потерянной любви. А теперь умрет здесь в муках и одиночестве, не признанный собственной дочерью. Справедливая цена за совершенные деяния.