Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 169 – Алекс Джиллиан

Облизав растрескавшиеся губы, Мира открыла глаза и взглянула на третий жертвенный столб. На нем бессильно повисла белокурая девушка. Бледная кожа покрылась испариной, на спутанные белоснежные пряди оседала копоть. Она едва дышала, в изумрудных радужках застыло обреченное смирение перед неминуемой судьбой.

Мира не знала эту Двуликую, но безошибочно распознавала теплую родственную магию, стремительно покидающую израненное тело.

У каждого из троих пленников зияли рассеченные вены на внутренней стороне предплечий. Мира осознала это только сейчас, опустив взор на глубокий разрез на своей руке. Боль пришла с запозданием — жгучая, пульсирующая, отнимающая последние крупицы силы.

Справа от Миры застыл безликий аскарский жрец в черном балахоне, благоговейно удерживая обсидиановую чашу, куда густой струйкой утекала ее жизнь. Пламя внутри неумолимо угасало, смертельная слабость разливалась по обмякшему телу.

Такие же служители собирали свою жатву возле Рейгара и Двуликой. Наполнив сосуды, они бесшумно, точно скользящие по горячим камням змеи, стеклись к центру проклятого треугольника.

В самом сердце плато, у главного алтаря, замер Вейрон, властно заложив руки за спину. На монолитном возвышении перед ним стоял массивный кубок, испещренный древними знаками. Доспехи из небесной стали не поддавались окружающему зною, делая князя похожим на оживший ледяной клинок посреди преисподней.

Жрецы поочередно вылили в чашу дымящуюся кровь.

— Узри, Дева, — беспощадный голос князя разрезал густое марево. — Настал час перековать этот мир заново.

— Что ты творишь… — прохрипела Мира. Вместе с кровью её тело неотвратимо покидали остатки тепла. — Ты погубишь всех…

— Горнило богов требует безупречных жертв, — высокомерно обронил Владыка Рунвера. — Чистая искра огнерожденных. Необузданная магия изменчивой плоти Двуликих. И ты, Дева. Живая нить, сшивающая эти враждебные силы воедино. Твоя кровь намертво скует мою оболочку со звериной сутью моих драконов, сплавив нас в единое целое.

Небесный свод раскололся от оглушительного клекота. Пропитанный серой воздух пошел крупной рябью, густые пепельные тучи распороло надвое.

Мира подняла мутный взгляд. В темной выси кружили три исполинские тени. Земляной дракон, чья бугристая чешуя скрежетала подобно трущимся друг о друга базальтовым плитам. Металлический ящер, ощетинившийся бритвенными шипами, рассекающими ветер с пронзительным свистом. И серебряный — текучий и неуловимый — скользящий в знойных потоках, точно смертоносная ртуть.

Могучие хищники хаотично метались над скалой, не в силах вырваться за пределы магического треугольника. Запах крови в жертвенном кубке лишал их рассудка. Ящеры ревели, мощные хлопки крыльев вздымали с земли смерчи горячей золы. В вертикальных зрачках полыхала древняя жажда воссоединения. Инстинкт, подавляемый веками, восстал из небытия.

— Вы внемлете зову? — Вейрон торжествующе воздел длани навстречу беснующимся драконам. — Сегодня мы разорвем цепи этого ничтожного мира и снова станем едины. А завтра — я заставлю Верховного захлебнуться собственным пламенем и склониться перед истинным Владыкой!

Рейгар надрывно закашлялся в своих оковах, выплевывая на грудь темные сгустки.

— Ты… ослепленный гордыней безумец, Вейрон… — сипло прохрипел он. — Слияние разорвет тебя…