Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 55 – Алекс Джиллиан

Когти чудовища рвали Мире плечи, кровь тёплыми струями стекала по рукавам, ветер бил в лицо, а внизу палуба уже проваливалась в клубящуюся тьму.

Крыл взмыл выше.

Мира задыхалась от вони, исходившей от твари. Гнилостный, густой запах ворвался в лёгкие и вызвал тошноту. Над самым ухом клацнули челюсти, полные неровных игольчатых зубов. Она отчаянно трепыхнулась, и когти вошли глубже, причиняя невыносимую боль.

Внизу метались огни, мелькали мечи, чёрные силуэты стражей и крылов сплетались в одну бешеную, кровавую схватку. Где-то там, на корме, инквизитор уже творил новое заклятие. Его руки рассекали воздух ломаными движениями, дымные нити тянулись к бортовым рунам, вспыхнувшим багровым светом.

Сражающиеся быстро уменьшались, превращались в беспорядочно движущиеся точки. Крики тонули в ветре. Только Стеклянка внизу блестела чёрной полосой, словно рассечённая рана.

Крыл нёс их прямо в самую гущу тумана — туда, где Чёрный Лес смыкал над руслом свои обугленные ветви. Серые клочья рвались о его крылья, липли к лицу мокрым холодом. Ниже мелькали искривлённые вершины, чёрные, мёртвые, похожие на обгоревшие пальцы, тянущиеся из земли. Всё дальше оставались баржи, стража, люди, крики, свет рун.

Звуки битвы стихали. Остался лишь свист ветра в ушах, тяжёлое, ритмичное хлопанье гигантских крыльев и глухой стук собственного сердца, отдающийся в висках.

Крыл уносил их в неизвестность. В самую пасть Завесы.

Свет был первым, что обожгло глаза. Не багровое зарево пожара и не тусклое мерцание Световых Столбов, а ровный, чистый и невыносимо яркий свет, какой Мира видела только в своих самых несбыточных снах о старом мире. Она попыталась заслониться рукой, но пальцы отозвались лишь слабым покалыванием.

— Проснулась… Златка, живая! — голос Дамира дрогнул от нескрываемого восторга.

Мира с трудом сфокусировала взгляд. Она лежала на широкой добротной кровати, застеленной чистым льняным полотном. Воздух в комнате казался удивительным. Он не вонял гарью, сажей или гнилью. Пахло высушенными травами и свежим деревом.

Она приподнялась на локтях, ожидая, что рваные раны на плечах, оставленные когтями крыла, обожгут невыносимой болью. Но боли не было. Мира ощутила лишь легкое жжение, как после крапивы.

— Тише, тише, бедовая, не вскакивай так, — Дамир сидел рядом на крепком дубовом табурете.

Лицо его сияло, а в речи явственно проступили деревенские нотки, которые он старался скрывать, когда они сбегали в город.

— Ну и напугала ты нас. Сутки в забытьи металась.

— Где мы? — Мира растерянно огляделась, и изумление окончательно вытеснило страх.

Они находились в просторной, светлой избе. Стены из толстых, идеально подогнанных бревен лоснились в лучах магических светильников, закрепленных под потолком. Мебель тяжелая, надежная, сделанная на века. Но особенно странно ощущалось тепло. Девушка инстинктивно поискала глазами печь. В их родной деревне без неё невозможно продержаться и часа, но очага в комнате не было. Углы не тонули в тени, а воздух оставался сухим и ласковым, словно в середине лета.

— В раю, не иначе, — хохотнул Дамир, уловив её замешательство. — Я сам сначала думал, что всё, померли мы, и Аскарот сжалился над нами, закинув в местечко поприятнее Черного Леса. Но нет, живые! И изба эта… посмотри сама, чистота-то какая! У нас в Кряждаре у наместника, небось, так не прибрано.