Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 61 – Алекс Джиллиан

— Ну и зря, — хохотнула Рада. — Злата — это же от золота. Благородный металл, а не какая-то ржавчина. Не вижу тут ничего обидного. Любит он тебя, — добавила тише. — И брешет, что ты ему сестра. На сестер так не глазеют, — заговорщически подмигнув, Радмила расхохоталась и шутливо брызнула в Миру водой. — Да и ты с него глаз не сводишь.

— Не придумывай, — отплёвываясь, Мира собрала волосы жгутом и крепко выжала.

— Да не отпирайся ты. Я никому не скажу, — отмахнулась Рада и мечтательно улыбнулась. — Был у меня в Лиграде один… Справный парень, кузнецкий сын. Плечи — во! Косая сажень. Как заиграет, бывало, на рожке, так у всех девок в округе сердца заходились. А уж как на меня смотрел… Глаза синие-синие, как лед на глубокой реке, и задорные искры в них плясали, когда смеялся. Мы ведь с ним уже и о свадьбе сговаривались, он мне даже гребень резной подарил…

Рада зачерпнула горсть воды, но не бросила в Миру, а просто смотрела, как капли стекают сквозь пальцы. Улыбка ее потускнела.

— А как метка на запястье проступила, так и глаза его потухли. Я ведь дура была, в ноги ему кидалась, умоляла: «Убежим, Ванюша! Не отдавай меня Аскарам проклятым». А он… — Рада тоскливо усмехнулась, глядя куда-то сквозь зеленые кроны ив. — Руки мои отцепил, будто я зараза какая. Сказал, что с меченой ему жизни не будет, и из дома выставил. Даже гребень свой забирать не стал, побоялся коснуться.

Она резко тряхнула головой, расплескивая воду, и снова хитро, почти вызывающе прищурилась:

— Так что ты, Мирослава, момента не упускай. Пока Дамир на твою худобу и рыжину любуется, хватай его крепко. Жизнь у нас короткая, как искра в костре, и не каждому выпадает тот, кто за меченой пойдет хоть в самый ад.

Мира промолчала, но слова Радмилы отозвались в груди тупой, тянущей болью. Она пристально смотрела на девушку, шумную, смешливую, готовую на любую проказу, а видела глубокие шрамы. Оказывается, ее звонкий смех звучит не от избытка радости, а от отчаяния человека, которому нечего терять.

«Ее тоже гнали, как дикого зверя, — пронеслось в голове у Миры. — Только за мной шёл Дамир, оберегая каждый шаг, а её бросили одну на пороге, как старую ветошь».

Она невольно коснулась плеча, где под кожей всё ещё пряталась память от острых когтей крыла, и посмотрела в сторону камышей, за которыми слышался голос Дамира. Его забота всегда казалась ей чем-то естественным, почти само собой разумеющимся. Теперь же самоотверженная преданность парня выросла в её глазах до небес. Он не просто не испугался — он пошёл против всего мира ради неё.

Мира осторожно дотронулась до руки Рады, выражая поддержку без лишних слов.

— Не каждый парень — Иван, — тихо произнесла она. — И не каждый заслуживает твоего сердца.

Когда девушки вышли на берег и облачились в прихваченную из избы одежду, Мира потрясенно замерла, рассматривая свое отражение в зеркальной глади.

Тончайшая ткань платья красиво облегала фигуру и ощущалась почти невесомой, словно сотканной из паутины и лунного света, но при этом оставляла чувство защищенности и ласкового тепла. Изумрудный оттенок ткани впитал в себя всю сочную зелень долины, а изящные кружева на рукавах напоминали застывшую пену на гребне волны.

— Невозможно красиво, — выдохнула Радмила, с трепетом поправляя ворот такого же великолепного наряда. Ее иссиня-черные волосы, мокрые и тяжелые, контрастировали с зеленью платья, делая ее похожей на сказочную принцессу, сошедшую с древних полотен. — В Лиграде за такую ткань купцы вывалили бы все свои тлеи, а здесь отдают даром.