Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 63 – Алекс Джиллиан

— И все же именно сюда нас притащили кры́лы, — напомнила Рада, и в её голосе снова прорезалась дрожь. — Зачем? Сожрать могли бы еще в полете, но не тронули… почти, — девушка осеклась, покосившись на утопающее в кружевах плечо Миры, которое «почти не тронули» крылы.

Мира хотела ответить, как вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Спина моментально покрылась мурашками, а сердце с размаху бухнулось о ребра. Она резко обернулась, готовая защищаться или бежать, но вместо речной мавки или аскарской твари увидела нечто совсем иное.

В паре шагов от них, прислонившись к стволу раскидистой ивы, стоял высокий парень. Крыл раздери, он был невероятно красивым. Лепные скулы, волевой подбородок и копна ослепительно-белых волос, сиявших в опаловом мареве долины. Распахнутая на груди рубашка открывала рельефный, четко очерченный торс. При каждом вдохе мышцы плавно перекатывались, невольно притягивая взгляды обеих девушек.

Рада восхищенно ахнула, а Мира смущенно перевела взор на его простые кожаные сандалии. Но долго на обуви не задержалась. Соблазнительный незнакомец так и манил рассмотреть его получше.

На голове местного красавца, сплетаясь в единый венец, покоилась ветка черного терновника. Венки из трав и цветов — обычное дело для деревенских праздников. И хоть Мира участвовать в них не любила, но часто наблюдала за шумными гуляньями со стороны.

Однако этот терновый венок притягивал взор. Каждая иголка заканчивалась крошечным, размером с бусину, черным агатом. Камни были огранены так искусно, что улавливали даже самое слабое свечение долины, испуская хищные, едва заметные красные искорки. Казалось, венок дышал собственной темной жизнью, контрастируя со светлой одеждой парня.

Мира замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от непривычного стеснения. Она не привыкла, чтобы на нее смотрели так открыто, без голодного блеска и угрозы, а с какой-то тихой, светящейся добротой. Глаза незнакомца цвета самой яркой весенней зелени словно отражали солнце, навсегда потерянное после извержения Огненной Горы.

Он очаровательно улыбнулся, чем окончательно обезоружил Миру. Да и Радмилу, наверняка, тоже, но смотрел он только на ту, чьи огненные волосы сверкали, как золотое руно. Парень сделал шаг вперед, и Мира заметила в его руке яркий, фиолетовый цветок с нежными, почти прозрачными лепестками, источающими аромат ночной прохлады и пьянящей сладости.

— Не пугайся, дева, — глубоким голосом произнес он. — Я не хотел тревожить ваш покой. И не причиню вреда.

Он подошел ближе, и Мира ощутила исходящее от него живое тепло, в лучах которого захотелось задержаться. Юноша протянул ей цветок, и когда его пальцы коснулись ее ладони, метка на запястье, скрытая под кружевом, не обожгла его, а лишь отозвалась мягкой, успокаивающей пульсацией.

— Твои волосы, — он завороженно посмотрел на ее рыжие локоны. — В наших краях говорят, что медный цвет — это дар древнего огня. Ты принесла солнце в нашу долину.

Мира взяла благоухающий цветок, чувствуя, как все сильнее кружится голова. Она напрочь забыла, что совсем рядом стоит Радмила, но та быстро напомнила о своем присутствии. Прочистив горло, девушка слегка задела Миру локтем и прошептала так, что услышали все:

— Ты только глянь на него! Иван мой по сравнению с этим… — она неопределенно махнула рукой, — как мешок с углем против чистого серебра.