Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 23 – Нина Тимолаева

— Здесь, — сказала она, подходя ближе.

Кайр появился бесшумно, как делал всё остальное. Селена не заметила, откуда он вышел — из боковой галереи или из тени у стены, — только вдруг почувствовала рядом его присутствие.

— Не прикасайся сразу, — тихо произнёс он.

Она обернулась.

— Почему?

— Потому что старые знаки не любят спешки.

Иара бросила на него быстрый, тяжёлый взгляд.

— Ты слишком много знаешь для человека, который шёл мимо.

— Я и не говорил, что шёл мимо всю жизнь, — спокойно ответил он.

Селена перевела взгляд с него на ворота.

— Тогда говори полезное.

На этот раз пауза затянулась лишь на миг.

— Ищи место, где железо стёрто не от времени, а от рук, — сказал Кайр. — Там чаще всего сердце знака.

Она шагнула ближе. Ладонь скользнула по холодной полосе, по шершавому металлу, по старой трещине у замка. И вдруг пальцы сами остановились на участке, чуть более гладком, почти тёплом по сравнению с остальным железом. Под слоем ржавчины там угадывался вдавленный круг и три пересекающие его линии.

Селена выдохнула.

— Нашла.

— Теперь? — спросила Иара.

Селена достала из кармана металлическую пластину Эвелин и приложила её к знаку.

Совпало.

Не полностью — не как ключ с замком, а как что-то куда более древнее и странное: линии легли в линии, и на короткое мгновение у неё под пальцами будто дрогнул сам металл. Не вспыхнул, не загорелся, не сделал ничего зрелищного. Просто дрогнул, как человек, которого разбудили по имени после долгого сна.

Селена замерла.

— Ты чувствуешь? — тихо спросил Кайр.

— Да.

И это было правдой. Она чувствовала не жар и не боль, а ровную, тяжёлую вибрацию, уходящую из железа в каменные столбы, в ограду, в сам двор под ногами. Дом не оживал. Дом слушал.

В этот момент со стороны дороги донёсся стук копыт.

Все обернулись одновременно.

К воротам подъезжали пятеро. Впереди — мужчина на гнедом коне, в тёмном плаще с меховой отделкой, слишком чистой для этих мест. За ним — двое при дорожных сумках и кожаных папках, явно писари или служки. И ещё двое всадников, у которых было то одинаково скучающее выражение лиц, какое часто бывает у людей, привыкших сопровождать чужую власть, а не свою.

Харн сплюнул в сторону.

— Ну вот и крысы при бумагах.

Главный всадник остановился у ворот, не спешиваясь.

Он был лет сорока пяти, гладковыбритый, с аккуратной бородкой и глазами человека, который давно привык читать чужую слабость раньше слов. Его взгляд скользнул по Селене, по Иаре, по Харну, по остальным и остановился на Кайре на долю секунды дольше, чем на других. Но мужчина ничем не выдал, что заметил в нём что-то особенное.

— Кто из вас Селена Вэр? — спросил он.

— Я, — ответила Селена.

Он кивнул, словно подтвердил заранее известную неприятность.

— Освин Тарр, окружной управитель северного тракта. Мне сообщили, что в старом лазарете объявилась новая наследница.

Не объявилась. Будто она плесень на стене, подумала Селена.

— Не объявилась, — сказала она вслух. — Прибыла по праву.

В глазах Тарра мелькнула лёгкая тень раздражения.

— Именно это и предстоит уточнить.

Один из писарей уже разворачивал бумаги, второй озирался по сторонам с любопытством, которое очень быстро могло превратиться в доносчивое усердие.

— На каком основании? — спросила Селена.

— На основании того, что объект у Чёрного перевала долгое время числился под особым надзором округа. После смерти прежней смотрительницы и при отсутствии официального подтверждения вступления в полное владение я обязан провести осмотр, составить опись, проверить внутренние помещения и архивы.