Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 3 – Нина Тимолаева

Арден медленно опустил бокал на стол.

— Ты забываешься.

— Нет, — повторила она, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется чем-то иным, почти страшным в своей ясности. — Я вспоминаю. Себя.

Он смотрел на неё несколько долгих секунд. В его глазах не было ярости. Хуже — там было холодное раздражение человека, чьё заранее продуманное представление вдруг пошло не по выверенному плану.

— В таком случае, — сказал Арден, — тебе больше нечего делать в моём доме.

Селена не отвела взгляд.

— В нашем.

Он усмехнулся.

— Больше нет.

В зале кто-то вздохнул с тем особым сладким ужасом, который возникает только там, где люди радуются чужой катастрофе, но ещё не могут признаться себе в этом.

Селена почувствовала, как у неё стягивает грудь. Значит, вот как. Не развод потом. Не раздельные комнаты. Не холодный разговор с бумагами и условиями. Он решил сразу отрезать ей всё — имя, место, защиту, воздух.

— Ты выгоняешь меня? — спросила она.

— Я освобождаю дом от того, что в нём лишнее.

На этот раз никто не ахнул. Столица любила точные формулировки.

И тогда Селена поняла две вещи сразу.

Первая: если она останется ещё хоть на минуту, они увидят, как у неё дрогнут губы.

Вторая: Арден уверен, что победил уже сейчас.

Она сняла фамильную цепь с шеи. Медленно, не торопясь, чувствуя на коже прохладу металла. Цепь была тяжёлой, тонкая работа древних мастеров, символ рода Рэвенхартов. Когда-то он сам застегнул её на ней в день свадьбы. Тогда она решила, что это похоже на обещание. Теперь это было похоже на ошейник.

Селена положила цепь на белую скатерть.

— Тогда освободим его окончательно, — сказала она.

И лишь после этого повернулась к дверям.

Кто-то попытался посторониться слишком поспешно. Кто-то, наоборот, замер, желая лучше разглядеть её лицо. Селена шла сквозь этот зал, словно сквозь холодную воду. Спина прямая. Подбородок чуть поднят. Ни одного лишнего движения. Только у самых дверей она услышала голос Ардена:

— Твои вещи соберут и пришлют.

Она не обернулась.

— Не утруждайся. Я не хочу брать из этого дома то, что мне никогда не принадлежало.

Только когда двери зала закрылись за её спиной, звук, музыка и чужие глаза перестали давить на кожу.

Коридор был пуст.

Селена сделала ещё несколько шагов и остановилась у высокой ниши между окнами. Её затрясло не сразу, а как-то по частям: сначала пальцы, потом плечи, потом сердце, будто оно слишком долго стучало ровно лишь из упрямства, а теперь решило вернуть себе право на слабость.

Она прижала ладонь к губам.

Нет. Только не здесь.

Не перед слугами, которые вот-вот побегут разносить по дому новости быстрее ветра. Не под окнами зала. Не в том крыле, где каждый камень помнил, как она входила сюда невестой.

— Миледи...

Селена вздрогнула. Из бокового прохода показалась Марта — её горничная, единственный человек в этом доме, кто смотрел на неё не снизу вверх и не сверху вниз, а просто по-человечески. Маленькая, сухощавая, с узким лицом и внимательными глазами, Марта уже всё знала. Конечно. В таких домах слухи просачиваются через стены раньше дыма.

— Я слышала, — тихо сказала она. — Я сейчас же...

— Нет, — оборвала Селена и сама удивилась, как спокойно звучит её голос. — Ничего не собирай.

— Но ваши вещи...

— Пусть подавится ими.

Марта поджала губы, и в этом движении было столько злой преданности, что Селене на миг стало легче.