Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 5 – Нина Тимолаева

Селена видела тётю всего несколько раз в детстве. Высокая, прямая, с тёмными глазами и странной привычкой смотреть на людей так, будто в них важнее всего не то, кем они кажутся, а то, от чего они бегут. Она единственная в семье никогда не говорила с Селеной снисходительно. И единственная однажды сказала: «Не позволяй убедить себя, что тишина и достоинство — одно и то же».

Потом тётя исчезла из их жизни окончательно.

— Она умерла? — спросила Селена, ещё не вскрывая письма.

Эдрик опустил взгляд.

— Видимо, да. Иначе вам бы не прислали это.

В коридоре снова стало тихо.

За стенами по-прежнему звучала музыка. Приём продолжался. Столица уже переваривала её унижение и наверняка переходила к следующему блюду.

Селена сломала печать.

Внутри оказалось два листа. Первый — короткое официальное уведомление, написанное рукой нотариуса северного округа. Второй — несколько строчек неровным, торопливым почерком, который она узнала сразу, хотя не видела его много лет.

Если это письмо дошло до тебя, значит, меня уже нет. Не трать время на приличия и слёзы. Они никогда никого не спасали. Я оставляю тебе всё, что принадлежит мне по праву: старый приграничный лазарет у Чёрного перевала, дом при нём, землю, архивные комнаты и ключи от внутренних ворот. Да, именно тебе. Потому что ты либо никогда сюда не приедешь, либо окажешься достаточно отчаянной, чтобы остаться. В обоих случаях выбор будет честным.

Ниже шла подпись: Эвелин Вэр.

Селена перечитала строчки дважды.

Архивные комнаты. Внутренние ворота.

Она подняла глаза на Эдрика.

— Здесь есть продолжение?

— На другом листе, — сказал он.

Она развернула официальный документ.

...в связи с отсутствием иных заявленных наследников и в соответствии с последней заверенной волей Эвелин Вэр, права владения старым приграничным лазаретом у Чёрного перевала, прилегающим домом, хозяйственными постройками и участком земли переходят к Селене Вэр, урождённой...

Дальше буквы поплыли.

— Что там? — спросила Марта шёпотом.

Селена медленно опустила лист.

— Мне оставили дом, — сказала она.

И почти сразу поняла, насколько нелепо это звучит.

Её только что выгнали из одного дома.

И в тот же вечер другой, забытый, проклятый, полуразрушенный, возник перед ней из прошлого, как протянутая из темноты рука.

Эдрик смотрел на неё внимательнее, чем следовало бы адъютанту генерала.

— Это далеко, — сказал он. — Чёрный перевал — не место для одинокой женщины.

— В столице мне, как видите, тоже не рады.

Он едва заметно сжал челюсть, но не стал спорить.

— Генерал не знает, что именно в письме?

— Нет, — ответил Эдрик после короткой паузы. — Он не спрашивал.

Не спрашивал. Конечно. Арден уже закончил с ней. Всё, что касалось Селены после её падения, переставало для него существовать.

И почему-то именно это вдруг разожгло в ней что-то жгучее и ясное.

Он был уверен, что вышвырнул её в пустоту.

Что ей некуда идти.

Что за этими дверями начинается только позор, зависимость и медленное угасание у чужих родственников, которые будут принимать её вежливо, а смотреть — с жалостью.

Селена сжала письмо.

Нет.

Не сегодня.

— Мне нужна карета, — сказала она.

Марта уставилась на неё.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Но ночь...

— Тем лучше. Меньше желающих проводить меня сочувственными взглядами.