Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 4 – Нина Тимолаева

— Тогда хотя бы плащ, — сказала Марта. — Ночь холодная.

Селена закрыла глаза на мгновение. Плащ. Да. Как странно: человека можно выбросить из жизни, но телу всё ещё нужен плащ, если на улице ветер.

— Хорошо.

Марта исчезла и вернулась так быстро, будто заранее держала всё наготове. Тёмный дорожный плащ, перчатки, небольшой кожаный кошель. Селена нахмурилась.

— Это не моё.

— Моё, — отрезала Марта. — Возьмёте потом — вернёте потом. Или не вернёте. Мне безразлично.

Селена смотрела на неё несколько секунд, а потом вдруг рассмеялась — коротко, хрипло, почти больно. Смех тут же сорвался.

— Марта...

— Не благодарите, — сказала та слишком резко, чтобы скрыть волнение. — И не стойте здесь. Он может передумать и прислать кого-нибудь, кто захочет вас унизить ещё раз. А я этого не вынесу.

Селена накинула плащ и затянула завязки дрожащими пальцами.

— Куда мне идти?

Вопрос вырвался раньше, чем она успела остановить его.

Марта тоже замерла.

Вот так и приходит конец всему величию. Не в громких словах. А в одном простом вопросе, на который нет ответа. Куда идти женщине, которую только что вычеркнули из дома генерала? В столице у неё почти не осталось своих. Отец умер два года назад. Родовой дом давно продан за долги старшего брата. Дальние родственники с удовольствием приняли бы её... если бы им было чем расплачиваться с Арденом за такую милость.

— Сначала не к тем, кто будет спрашивать, — сказала Марта после паузы. — Сначала к тем, кто закроет дверь перед чужими носами.

Селена кивнула, хотя не была уверена, что поняла.

В конце коридора послышались шаги.

Мужские.

Ровные, уверенные.

Они обе обернулись одновременно.

К ним приближался Эдрик Вальм — адъютант Ардена. Высокий, светловолосый, всегда одинаково собранный, с лицом человека, который слишком давно служит сильным и потому научился прятать жалость глубже, чем страх. Сегодня на нём не было мундира для парадного зала, только тёмный служебный камзол, и это почему-то делало его появление ещё хуже. Служебные поручения редко бывают добрыми.

— Леди Селена, — произнёс он, остановившись в нескольких шагах. — Генерал велел передать это.

В его руках был конверт.

Не приказ. Не бумаги о выселении. Не деньги на содержание. Просто плотный серый конверт с печатью, которую Селена не узнала сразу.

— Ещё одно публичное оскорбление не поместилось в зале? — спросила она.

Эдрик чуть поморщился.

— Это не от генерала. Доставили на ваше имя час назад. Мне велели передать немедленно.

Он протянул конверт.

Селена взяла его и сразу почувствовала, что бумага дешёвая, дорога была длинной, а человек, отправивший письмо, не имел привычки к столичной аккуратности. Печать на сургуче оказалась смазанной, но под слоем трещин проступал старый знак — круг, перечёркнутый тремя тонкими линиями.

Слишком знакомый.

У неё пересохло во рту.

— Это же...

— Да, — тихо сказала Марта. — Печать вашей тёти Эвелин.

Селена смотрела на конверт, не веря.

Тётя Эвелин была младшей сестрой её матери — женщиной, о которой в семье говорили редко и неохотно, словно она была не человеком, а дурной приметой. Когда-то, ещё до замужества Селены, тётя уехала на северную границу, приняв странное, почти безумное назначение: заведовать старым приграничным лазаретом, который после войны остался ненужным столице и слишком тяжёлым для тех, кто жил рядом. О нём ходили самые разные слухи. Что туда свозили отмеченных проклятием. Что под его камнями лежат имена, которые империя предпочла забыть. Что по ночам там горит свет в пустых окнах. Что никто не задерживается надолго — ни слуги, ни смотрители, ни случайные путники.