Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 58 – Нина Тимолаева

Эти слова легли в комнату тяжело и просто.

Не крик. Не обвинение. Спокойная, грязная истина человека, который сам слишком долго её переписывал.

— Какие семьи? — спросила Иара.

Старик резко дёрнул головой, будто надеялся не услышать её голоса вовсе.

— Разные.

— Не ври мне, — сказала она.

Низко. Без повышения. Но так, что Орлен вздрогнул всем телом.

— Ты же видишь, кто я.

Он смотрел на неё несколько долгих секунд. Потом перевёл взгляд на реестр на столе. Потом снова на её лицо, на серебристую отметину на щеке, на ту страшную сдержанность, которой обладают люди, пережившие самое худшее слишком рано.

— Я помню девочку, — сказал Орлен. — Восемь лет. Имя Иара. Была тиха всю дорогу. Не плакала. Только всё время держала за рукав женщину, которую потом записали как умершую в пути.

У Иары не дрогнуло лицо.

Только плечи стали ещё прямее.

— Это была моя мать? — спросила она.

— Думаю, да.

— Думаете?

— Нам не всегда оставляли имена. Иногда только число.

Харн выругался сквозь зубы так яростно, что даже Орлен втянул голову в плечи.

Селена почувствовала, как под кожей растёт холод.

Не тот, который парализует.

Тот, который помогает не отвести глаза.

— Зачем вы пришли сейчас? — спросила она. — Не год назад. Не три года назад. Не в день, когда белое крыло забрали под зачистку. Сейчас.

Старик долго молчал.

Потом сказал совсем тихо:

— Потому что завтра они придут сюда с силой.

В комнате будто что-то щёлкнуло.

Кайр уже смотрел не на Орлена — в окно, за которым темнел двор.

— Кто?

— Тарр. Люди округа. И генерал, если сочтёт нужным приехать лично. В управе знают, что после твоей поездки в столицу Совет не дал им сразу забрать дом. Значит, попытаются сделать это до того, как бумаги снова попадут в чьи-то честные руки.

— Сколько у нас времени? — спросила Селена.

— До рассвета они соберутся. К полудню будут у ворот.

Харн зло фыркнул.

— Ну конечно. Почему бы честным людям не приехать днём, когда все смотрят.

Орлен поднял голову.

— Именно потому и днём. Они хотят не просто войти. Они хотят показать округу, что заступников у этого дома нет. Что всё кончилось. Что любой, кто прятался здесь, опять останется один.

Селена смотрела на него и вдруг очень ясно поняла, что в этот раз Арден бьёт не по дому.

По надежде.

Это было умнее. И подлее.

— Тогда он опоздает, — сказала она.

Кайр резко повернул голову.

— Селена.

— Нет. Послушай теперь ты.

Она уже не спорила с ним так, как в белом крыле. Не потому, что стала мягче. Наоборот — потому что внутри всё вдруг стало кристально ясным.

— Он хочет прийти к воротам и увидеть за ними страх. Тишину. Спрятанных людей. Значит, получит другое.

— Ты хочешь собрать всех во дворе? — спросил Харн.

— Я хочу, чтобы, когда он приедет, дом уже перестал быть слухом.

Иара медленно выпрямилась.

— Ты решила вывести их наружу.

— Нет. Я решила вывести наружу правду.

Орлен нервно сжал пальцы.

— Это опасно.

— Всё поздно стало безопасным, — ответила Селена. — Но, в отличие от вас, я не собираюсь умирать с мыслью, что хотя бы одна хорошая причина ещё могла бы подождать.

Старик опустил голову.

И не возразил.

До утра дом почти не спал.

В большой зале жгли лишние свечи. На столах раскладывали копии списков, которые можно было показывать, не отдавая в чужие руки всё сразу. Харн отправил мальчишку из селения к кузнецу, к переправе и к тем людям, что уже однажды приходили к воротам с недоверием, но всё же слушали. Том носился по дому как спичка с ногами, стараясь быть в трёх местах сразу. Лара собирала женщин и детей в отдельной комнате, объясняя, что никто никого не выставляет вперёд насильно. Рем молча проверял засовы, потом молча встал у ворот, будто решил, что теперь это его место до самого конца.