Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 27 – Кристина Юраш

— Нет, я говорю о литературе, — заметил он, коснувшись ногтем края переплёта. — Это вы почему-то всё время пытаетесь перевести разговор на собственную смерть.

От возмущения я едва не задохнулась. Он сидел в моей спальне с книгой моей жизни в руках и укорял меня за то, что я интересовалась её окончанием. Я подняла забинтованную ладонь. На повязке всё ещё проступало пятно крови, которое Игнис пытался остановить, прежде чем уехать к матери.

— Потому что я отдала вам половину своей жизни! — напомнила я, не стараясь больше понизить голос. — Мне кажется, после этого я имею право хотя бы беспокоиться о том, сколько её осталось!

Я замолчала, увидев, что он продолжает удерживать книгу одной рукой и даже не собирается защищаться. Мне пришлось напомнить себе, что я разговариваю не с обычным наглым гостем: передо мной сидело самое могущественное существо из всех, что можно представить.

— Помню, мадам. Я присутствовал при заключении договора, — произнёс Смерть с такой безупречной невозмутимостью, что мне захотелось швырнуть в него подушкой. Он снова открыл книгу, словно счёл моё возмущение исчерпанным, и принялся разыскивать место, на котором остановился.

Я следила за движением его пальцев. Меня вдруг поразило, что он перелистывает мою жизнь, как любую другую книгу, и при этом знает куда больше, чем я сама.

Он говорил о поступках, решениях, неожиданных поворотах, будто все они уже существовали на бумаге. Но если всё было написано заранее, за что тогда мне отвечать? За смерть Игниса, за роковую ошибку с душой лакея, за собственное согласие на ужасную сделку? Я не могла отвести глаз от страниц.

— И кто же пишет её? — спросила я, прежде чем он успел окончательно углубиться в чтение. Вопрос вырвался почти сердито: мне хотелось хотя бы понять, кому принадлежит право рассказывать обо мне то, чего я сама ещё не знала.

Смерть приподнял бровь и посмотрел на меня поверх книги, будто не ожидал, что я всерьёз затруднюсь с ответом.

— Вы сами, разумеется, — произнёс он с раздражающей уверенностью.

Я растерянно посмотрела на свои забинтованные руки. Они ещё дрожали после ритуала, а пальцы распухли настолько, что не хотелось даже брать чашку, не то что перо. Я никогда не садилась записывать собственную жизнь, и от этого простого несоответствия стало досадно.

— Но я ничего не пишу! — возразила я, показывая ему ладони. — Вы же видите, в каком они состоянии. Когда бы я успела?

Я ожидала, что он укажет на мою ошибку или продемонстрирует какое-нибудь чудо, но Смерть лишь бросил короткий взгляд на бинты. Чудес после ритуала мне было достаточно; хотелось простого ответа на простой вопрос.

— Ошибаетесь, — ответил Смерть, небрежно перевернув страницу. — Вы пишете её каждый день. Каждым решением. Каждым поступком. Иногда даже бездействием. А потом удивляетесь, что история получилась совсем не такой, какую вы хотели. Но я вас утешу. Мало кому нравится собственная история. Все любят жаловаться, но мало кто решается что-нибудь изменить. А последнюю точку, разумеется, ставлю я.

Я хотела немедленно возразить, но не нашла подходящих слов.

Я ведь действительно сама решила открыть чёрную шкатулку с ритуалом. Сама согласилась отдать половину оставшейся жизни. И сама не сумела удержать душу Игниса, хотя меня предупредили, что никто другой не должен к ней прикасаться.