Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 28 – Кристина Юраш

Мне стало мучительно стыдно за лакея, из-за которого я и позвала Смерть, но не меньше хотелось спросить, как же можно считать всё произошедшее удачно написанной историей. Я любила Игниса и пыталась его спасти. Разве это было плохим решением?

Смерть перечитал следующую строчку и негромко рассмеялся. От его смеха мне сделалось особенно неуютно: ещё недавно я рыдала над гробом мужа, а теперь кто-то мог находить в этом удовольствие. Не успела я спросить, что его развеселило, как он сам заговорил, не отрывая взгляда от страницы:

— Впрочем, должен признать, мадам Лиза, последние главы у вас получились превосходные. Именно они меня и заинтересовали. Иначе бы я прошел мимо вашего отчаянного крика о помощи, когда вы очередной раз перечерчивали круг собственной кровью.

Я почувствовала, как лицо обожгло злостью. Он произнёс это почти восхищённо, а у меня за двумя прошедшими днями стояли крики, бессонница, холодная кожа Игниса и руки людей, отрывавших меня от гроба. Как можно хвалить человека за такое?

Я вцепилась в край одеяла и не выдержала:

— Я похоронила мужа! — выкрикнула я, даже не заметив, как снова сорвала и без того измученное ритуалом горло.

Смерть наконец оторвался от книги. Он посмотрел на меня так, словно я не опровергла, а лишь блестяще подтвердила его оценку.

— Именно. А потом воскресили, — напомнил он с едва заметной улыбкой. — Согласитесь, не самое заурядное продолжение. Но дальше будет ещё интереснее.

Ему не нужно было оправдываться, ведь он не считал себя виноватым ни в моей боли, ни в собственном удовольствии от её описания. Он держал книгу открытой, спокойно дожидаясь, пока я перестану спорить, и, похоже, был совершенно доволен нашим разговором.

— Поверьте, не каждая книга способна меня заинтересовать, — заметил Смерть, захлопнув её и проведя ладонью по обложке. — Но ваша — это нечто.

— Хватит! — закричала я, глядя на то, как он гладит обложку. — Вы говорите загадками. И не понимаете, как сильно они меня мучают!

— Ладно, не надо так кричать. Ваша книга ещё не дописана. Я ещё не поставил в ней точку. Но, судя по тому, что я уже вижу, книга особенная, — внезапно произнёс Смерть. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать мои литературные предпочтения. Обычно я могу угадать финал любой книги с лёгкостью. Я тысячи раз так делал. Но есть кое-что, что смущает даже меня.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня.

— Ну что ж, мадам. Вынужден признать, вы меня удивили. Вторую цену я с вас сегодня брать не стану. Впрочем, не благодарите. А чтобы совесть была чиста, читайте газеты, мадам.

Я растерянно взглянула на книгу возле его локтя, не находя связи между газетами и погибшим человеком. Наконец возмущение пересилило растерянность, и я спросила:

— Какие ещё газеты? Я говорю вам о живом человеке!

Смерть уловил моё возмущение и с отчётливым удовольствием поправил:

— Увы, живым его пока вряд ли назовешь. Вам бы следовало внимательнее выбирать слова, прежде чем требовать от меня невозможного. Сейчас мы говорим не о живом человеке, а о его душе.

Я долго смотрела на него, пытаясь разобраться в этой странной игре слов. Затем поняла, что он нарочно выделил слово «живому», и невольно прижала обе ладони к груди. Бинты мешали, неловко впились в кожу, но я почти не почувствовала боли.