Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 81 – Виктор Громов

Варвара повернула голову.

Это было сказано слишком просто.

— Вы так быстро согласились?

Он взглянул на неё внимательнее.

— А что вы ожидали?

— Спора о стабильности Севера, исторически сложившемся порядке и невозможности менять права через сорок семь лет.

— Всё это будет.

— Уже спокойнее.

Андрей вздохнул.

— Княгиня Заречная, я считаю половину ваших идей опасными.

— Только половину?

— В хороший день.

— Благодарю.

— Но если родовая печать Белогорских работает и существует исходный договор, на основании которого их нельзя было считать угасшими, отрицать это было бы идиотизмом.

Кривцов поднял голову от тарелки.

— Полезное юридическое определение.

— Я не юрист.

— Заметно.

— Игнат Савельевич, — сказала Варвара.

— Я молчу.

Он не собирался молчать. Варвара давно привыкла. Андрей продолжил:

— Другой вопрос, что именно им возвращать и как.

— Вот здесь, — сказала Варвара, — наконец узнаю вас.

— Я никогда не утверждал, что готов передать княжне Белогорской треть Севера только потому, что нашлась старая печать.

— Я тоже этого не требовала, — сказала Елизавета.

— Пока.

— Пока.

Андрей посмотрел на неё внимательнее. Потом едва заметно кивнул. Это тоже было новым. Несколько дней назад он видел в Елизавете прежде всего условие старого договора и проблему для Северинского дома. Теперь перед ним сидела глава существующего рода.

Последняя его представительница, но уже не призрак.

— А брачное обязательство? — спросил Сергей Андреевич.

Кривцов отложил приборы.

— Не существовало.

Дядя Михаила нахмурился.

— Совсем?

— В исходном тексте — нет.

— Тогда что мы читали?

— Позднее толкование.

— Ошибочное?

— Намеренно неверное.

За столом стало тише. Гавриил поднял глаза. Всего на мгновение. Варвара заметила. Кривцов продолжил:

— Старый термин, который позднее перевели как «брачный союз», использовался в дорожных договорах для обозначения союза двух живых домов, связанных одной системой. Та же формула встречается между Белогорскими и другими родами, где никакого брака даже теоретически быть не могло.

Сергей Андреевич медленно выдохнул.

— Значит, ворота…

— Выполняли более позднюю запись, — сказал Михаил.

— Которую кто-то внёс в книгу.

— Да.

— Когда?

Кривцов посмотрел на Варвару.

Она ответила:

— Между добровольным закрытием Белогорского центра и превращением временного управления в постоянное.

Андрей перестал есть.

— Подождите.

Он посмотрел на Михаила.

— Сначала Белогорские закрыли центр.

— Да.

— Передали линии во временное хранение.

— Да.

— Потом появилась брачная трактовка.

— Да.

— А уже после этого Северины получили постоянное управление.

— Именно.

Андрей несколько секунд молчал.

— Это слишком аккуратно.

Кривцов посмотрел на него почти с уважением.

— Я сказал то же самое.

Михаил бросил на него взгляд.

— И мне всё ещё не нравится это слово.

— Оно описывает исполнение, не оправдывает его.

Сергей Андреевич налил себе воды.

— Кто поставил подпись от Северинов?

Михаил ответил:

— Мой дед.

За столом снова стало тихо. Андрей медленно повернулся.

— Алексей Михайлович?

— Подпись подлинная.

— Ты уверен?

— Проверяли.

— Значит, он знал.

— Что именно знал — пока нет.

Андрей провёл ладонью по подбородку.

— Отец никогда не говорил.

— Мой тоже.

Сергей Андреевич усмехнулся без веселья.

— В нашей семье, оказывается, прекрасно умели молчать.