Книга Тени теней, страница 60 – Игорь Шанин

Сейчас тут яблоку негде упасть. Нескончаемый гомон, свист и выкрики: старшеклассники всех местных школ поддерживают свои команды кто как может. Кто-то приволок огромные плакаты с девизами. В городе, где почти не происходит ничего интересного, даже соревнования по волейболу люди готовы возводить в степень грандиозного события. Интересно, в каком припадке они бились бы, приедь к нам какая-нибудь всемирно известная рок-группа?

Парни и девушки скачут по залу, отбивая мяч. Это почти как урок физкультуры, только лица у всех гораздо более серьезные и ответственные. Ни на секунду не свожу взгляда с Макса. Бедра под тонкой тканью шортов напрягаются и пружинят при каждом прыжке, с висков срываются капли пота, бицепс обрисовывается особенно четко, когда Багров дает пять игрокам своей команды после удачного броска. Закусываю губу, улавливая странное желание запереть его в своей комнате навсегда, чтобы принадлежал только мне, чтобы больше никто не мог им любоваться.

Сквозь шум и гам над самым ухом раздается:

— За кого болеешь?

Оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с Прокофием. Втиснулся между рядами и склонился надо мной вопросительным знаком так, что свисающие с шеи бусы из агата едва не щекочут мне ухо.

— Ты что тут забыл?

Он точно не похож на того, кто интересуется спортом.

— Тебя хотел увидеть.

— Зачем? — напрягаюсь.

Если вдобавок ко всему прочему меня начнет преследовать странный ясновидец, жизнь вовсе медом не покажется. Впрочем, и без того давно пора вычеркнуть из своего словаря слово «спокойствие».

— Спросить, как продвигается расследование. Я про ту плиту из леса. Вы же ничего мне не оставили.

— Ты сказал, что достаточно запомнил.

Багров на поле бросает мне мимолетную улыбку, и я наспех выдаю ответную гримасу, стараясь одновременно наблюдать за ним и за Прокофием.

— В таком деле нельзя полагаться только на память.

— Сажин мне еще не звонил, — отвечаю. — Мы разошлись вчера, когда вышли из леса. Он сказал, будет искать.

Прокофий внимательно слушает, терпеливо кивая, и выглядит совершенно неуместным в толпе спортивных болельщиков. Как ворона в курятнике.

— И вообще, — продолжаю, — может, ты лучше к нему сходишь сам? Он тебе расскажет, если что-то выяснил.

— Может быть, — соглашается Прокофий.

Неторопливо оглядевшись, он выпрямляется и уходит. Я смотрю в тощую спину, пока не теряется из виду, а потом перевожу взгляд на поле как раз в тот момент, когда команда Макса во главе с ним начинает прыгать и обниматься. Выиграли?

В какой-то момент он поворачивается ко мне и отправляет воздушный поцелуй прямо на глазах у всех. Машинально делаю вид, что поймала и кладу в карман, а сама так и сияю. Если когда-нибудь в старости меня попросят перечислить самые счастливые моменты жизни, этот будет в числе первых.

А потом я вспоминаю, что он шушукался с Иркой за школой, и внутри все тут же чернеет. И правильно — это все слишком хорошо, чтобы на самом деле могло происходить со мной. Тут где-то есть подвох, и нельзя его проглядеть.

И все же терпеливо жду у раздевалок. Когда Макс выходит, уже в привычных джинсах и куртке, я невольно подаюсь вперед, и он приподнимает меня, чтобы покружить как маленького ребенка. Визжу от испуга и неожиданности.

— Я же тебе говорил, — смеется он, опуская меня на ноги.