Книга Тени теней, страница 64 – Игорь Шанин

— Из-за вас?

Невесело хмыкаю:

— Нет, из-за нас. Ты с нами.

Вера закатывает глаза:

— Я не с вами! Я ни с кем из вас почти не разговаривала никогда!

— Ну и что? Это по-другому работает.

— Как?

— Никто не знает.

Гринева нервно кусает ноготь на указательном пальце, глядя, как выпрыгнувшему мужчине помогают подняться на ноги. Он морщится и оглядывается, пытаясь понять, кто взял ребенка.

— Как так вышло, что твоего исчезновения никто не заметил? — спрашиваю.

Она усмехается:

— На меня все давно забили. Неделями на уроки не хожу, всем пофиг. В тот раз, наверное, тоже подумали, что прогуливаю, вот и все. Это вы примерные школьники, вас сразу хватились. А мне надо на месяц пропасть, чтобы кто-то заметил. И то не факт.

— А родители?

— Отец в пьяном угаре круглые сутки, кроме бутылки ничего не видит. Скажи, что у него дочь уже в одиннадцатом классе — очень удивится.

— Мама тоже? — Вопрос вырывается прежде, чем вспоминаю, что у Гриневой есть только отец.

— Она не пережила мои роды. Отец с тех пор и пьет. По ходу считает меня виноватой. Скорее всего, так и есть.

— В такой ситуации не может быть виноватых.

Гринева обжигает меня снисходительным взглядом:

— Не нужно меня жалеть. Я давно привыкла.

— И не думала жалеть, — жму плечами. — Так ты действительно исчезала?

— Действительно, — вздыхает. — Поначалу даже не поняла, потому что в это время была дома. Никто не заметил чего-то странного. Когда до меня дошло, хотела кому-нибудь рассказать, но потом увидела, какая вокруг вас поднялась шумиха, и решила не лезть.

Будь у меня возможность, тоже постаралась бы избежать той суеты.

Отчаянно сверкая мигалками, из-за поворота выворачивает пожарная машина. Огонь тем временем пляшет на подоконнике, черный дым валит столбом. Мужчину с ребенком уже не видно, только толпа зевак.

— Почему вы думаете, что это из-за нас? — спрашивает Вера.

— Потому что все в городе стало хуже, когда мы вернулись. Мы что-то принесли. Ты видела тень?

Гринева хмурится:

— Только один раз, когда та малолетка зеркало разбила. Но… Я часто слышу это существо.

— Слышишь? Что он говорит?

— Всякое. Что-то про объединение. Злится, что я избегаю других. Он много говорит, но почти все нельзя разобрать. Сперва я думала, что это какой-нибудь признак шизы, старалась не замечать и не подавать виду, чтобы никто не заметил. Мне кажется, в психушке хуже, чем у меня дома, поэтому про голоса в голове лучше никому не рассказывать.

— Сажин тоже слышит своего демона.

— Демона?

Бегло пересказываю Вере все, что стало известно благодаря нашим стараниям, Анжелике и Прокофию. Гринева слушает с кислой миной, а в конце рассказа вздыхает:

— Где я так накосячила, что заслужила такое наказание?

— Хотела бы я знать, — отвечаю.

Несколько минут мы молча смотрим, как два мужчины в оранжевой униформе поливают окно из пожарного рукава, пока пламя не отступает вглубь квартиры. Дыма теперь еще больше, запах гари добирается до нас и бьет в нос, горло царапают крошечные коготки.

Вера тихо спрашивает:

— Так что мы теперь должны делать?

Макс прижимает меня к себе, а я не свожу глаз с темных углов, куда не дотягиваются лучи фонариков. Кажется, там кишат миллионы крыс, червей, мертвых девушек или еще какая-нибудь гадость. Когда что-то прячется от глаз, воображение тут же раздувает из мухи слона. Особенно если это происходит в подвале старого музея, где давным-давно какие-то психопаты умудрились открыть дверь в ад.