Книга Тени теней, страница 71 – Игорь Шанин

— Да что тут творится? — вскрикиваю.

Газетные ошметки взвиваются в воздух и крутятся как стая взбесившихся воробьев. Инстинктивно пытаюсь закрыть лицо руками, но Миша подходит ближе, чтобы помешать.

— Ты должна видеть все.

Фотографии на вырезках — это вовсе не фотографии. Там нарисованные от руки картинки с опасными лезвиями, высокими зданиями, петлями из старых веревок. В бесконечном мельтешении я различаю рельсы и мчащиеся поезда, кучи блистеров с таблетками. Бумажный вихрь так и кружится, а Миша держит меня за руки, заставляя смотреть.

— Это его мысли, — говорит хриплым голосом. — То, о чем он постоянно думает.

— Меня не касаются чужие мысли, — говорю. — Выпусти, я хочу вернуться.

— Ты хотела узнать, что такое ад. Смотри.

Стены крошатся, сползают обои, штукатурка отваливается большими кусками. В дырах на потолке видно синее небо с редкими облаками, газетные вырезки уносятся туда черно-белыми бабочками. Пол под ногами дрожит и распадается обломками, они проваливаются вниз тяжелым камнепадом, следом летят кровать, шкаф и стол. Мы с демоном-Сажиным остаемся на укрытом ковром бетонном островке, плавающем посреди неба. Высота такая, что внизу все смешивается мелкой бисерной россыпью, получается различить только крыши домов и пожелтевшие кроны деревьев.

Дыхание перехватывает, я невольно хватаю Мишу за локоть, боясь упасть. Холодный ветер бьет в лицо, развевает волосы, подталкивает к краю.

— Верни меня обратно! — кричу. — Я не соглашалась на это!

— Твое согласие ничего не значит. Важно лишь твое тело.

— В смысле?

— Нам нужны безупречные сосуды с молодыми душами. С душами мы сольемся, чтобы занять сосуды.

— Это тела вы называете сосудами? Мое точно не безупречное!

Губы Миши, меланхолично ползающие по лицу среди глаз и ушей, изображают ухмылку.

— «Безупречное» значит «здоровое». Мы забрали ваши тела в ад на три дня, чтобы исцелить от всего.

Не успеваю ответить, потому что бетонный островок под ногами ухает вниз. В голове все перемешивается, горло вспарывает беспомощный крик, пальцы пытаются ухватиться за пустоту. Меня крутит и бросает из стороны в сторону, перед глазами то чистое синее небо, то стремительно приближающиеся деревья внизу. От крика воздух в легких быстро заканчивается, но я не могу вдохнуть из-за бьющего в лицо ледяного ветра.

Почти задохнувшаяся, я различаю землю в нескольких метрах и крепко зажмуриваюсь, ожидая удара. Проходит три или четыре секунды, но ничего не происходит. До охваченного паникой разума доходит, что ветер исчез вместе с ощущением падения, и я открываю слезящиеся глаза.

Тяжело дышащая и растрепанная, я стою на твердом полу. Едва узнаю свою комнату. Заправленная кровать, стол с тетрадями, компьютер — все покрыто вековым слоем пыли. Под подошвами кроссовок пружинит мох, когда ступаю к выходу. На стенах черная плесень, а в углах лохмотья паутины. Стоит прикоснуться к дверце шкафа, как она тут же отваливается, едва не ударив по колену.

— Пусть это поскорее закончится, — бормочу под нос, обводя все неверящим взглядом.

Коридор, прихожая, кухня, гостиная также заросли грязью, пылью и паутиной. Плесневелые обои местами отвалились, открыв крошащиеся бетонные стены. Под очередным шагом с чавканьем лопается крупный слизень, разбрасывая липкие брызги.