Книга Тени теней, страница 76 – Игорь Шанин

Это не он, это не он, это не он. Это не он.

Задыхаясь, поднимаюсь на ноги, чтобы бежать с моста прочь от реки, но пламя уже повсюду. Длинные жаркие языки выскальзывают снизу, прожигая асфальт будто тонкую бумагу. Твердь под ногами мякнет и проседает как сырое тесто.

На фоне пляшущего пламени перед слезящимися глазами проступает морщинистое лицо Багрова, когда он тянул ко мне руку. Стыд и тоска поглощают меня вместе с огнем.

Волосы шипят и исходят едким дымом, подошва кроссовок пузырится, одежда чернеет. Больше не видно ни моста, ни реки, ни неба, только яростное пламя, пожирающее меня как пушинку. Крича во все горло от сумасшедшей боли, я наблюдаю, как покрываются крупными волдырями руки, как слезают ногти, как обнажаются кости на обугленных пальцах.

Огонь добирается до глаз, и все становится красным. Не знаю, стою я или лежу, кричу или уже замолчала. Есть только боль, она заполнила все, остальное отступило на второй план, растворилось и померкло. Во всех моих словарях теперь осталось только одно слово.

Чувствую, как кто-то хватается за мою руку. Тонкие хрупкие пальцы переплетаются с моими, и я тяну кого-то за собой туда, куда меня уносит из бушующего пламени.

— Она моргнула?

По закрытым векам бьет яркий белый свет.

— Кажется, пришла в себя. Смотри, остальные тоже.

Открываю глаза. Надо мной склонились Анжелика и Прокофий, фонарик на телефоне светит прямо в лицо. Отмахиваюсь от него дрожащими руками.

— Ты в порядке? — спрашивает Анжелика, но не у меня.

— Вроде бы, — отвечает голос Веры Гриневой.

С трудом принимаю сидячее положение. Мы в темном подвале рядом с закрытой железной дверью. Прокофий с Анжеликой помогают сесть растерянно хлопающей глазами Вере, рядом Макс потирает виски. Миша уже поднялся на ноги и ощупывает себя так, будто ищет переломы.

Тяжело дыша, осматриваю подвал. Луч от телефона Анжелики скачет по знакомым стенам с письменами, ненужному хламу и люку в потолке. Все на месте, ничего необычного. Во всяком случае, ничего такого, чего раньше не было.

— Мы вернулись? — спрашиваю.

— В смысле «вернулись»? — удивляется Анжелика. — Вы никуда не уходили.

Миша косится на нее с недоумением:

— Точно?

— Конечно, — кивает Анжелика. — Вы прикоснулись к двери и сразу потеряли сознание. Я хотела вызвать скорую, но Прокофий сказал, что все идет как надо.

— И вы просто сидели на месте все это время? — хмурюсь.

— Вы отключились всего на минуту, — отвечает Прокофий. — Может быть, две минуты, но точно не больше.

Когда Багров помогает мне встать, я ощупываю его лицо дрожащими пальцами. Кожа безупречно гладкая, волосы на зависть густые, щетина жесткая и колючая. Утыкаюсь носом в его грудь, все еще не в силах поверить, что ад закончился.

— Ты чего? — спрашивает Макс.

Пытаюсь ответить, но рыдания сдавливают горло. Он сжимает меня в крепких объятиях, а я не могу избавиться от мыслей о высохших руках со старческими пятнами.

— Дверь оставалась закрытой? — спрашивает Сажин.

— Даже не дрогнула, — говорит Анжелика. — Что случилось?

— Мы были в аду, — негромко отвечает Вера. — Дверь открылась, а за ней был ад.

Отрываюсь от Максимовой груди, чтобы посмотреть на Гриневу. Лицо у нее бледное и напряженное, широко раскрытые глаза смотрят в пустоту. Миша, хоть и поправляет деловито воротник, тоже выглядит подавленным и сбитым с толку. Брови Багрова тяжело нахмурены, никогда не видела на его лице такое выражение.