Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 76 – Владимир Короткевич

Мы молчали. Беседовать, собственно говоря, было не о чем. Потом председатель крякнул:

— Вы вот что, Космич. Плюньте на то, что тогда было. И на него, – он качнул головой куда‐то, и я понял, что имеет он в виду Гончаренка.

— Почему?

— Нестоящее это дело, бессмысленное… Ну зачем нам драться, как котам?

— Боитесь, что нагорит? – прямо спросил я.

— Бояться? Нет. Но неприятно. И вы правы – нагорит. Почему не отказывался, получая нелепые приказы… Вернее, почему глупые советы слушаю… А Гончаренок теперь тоже десятому закажет… Доску мы нашли. В бурьяне. А думали, что снял кто‐нибудь из района или области, что ценности эта развалина не представляет.

— А разве так бывает, чтобы без ведома местных?

— А как же, – сказал вдруг Высоцкий. – Вон председатель опытом ездил делиться под Давид-Городок. Так там плуты какие‐то тоже доску сняли. И тоже все так, как мы подумали.

— И разбирать уже начали церковь. Но тут учитель истории из Минска позвонил, и такой тарарам поднялся, что в районе едва отбрехались, что, мол, старую сняли, потому что поржавела, и новую надо вешать, – сказал мрачно Ольшанский.

— И никому в голову не стукнуло, – уточнил я, – что ни минуты нельзя без охраны, что старая должна висеть до новой?

И сам понял, что никому.

— Ну а Гончаренок что же? – спросил я.

— А, – махнул Ольшанский рукой, – хочет всю жизнь героическим «гестаповским» периодом жить. Он и поддержал меня, когда я заколебался на миг, а стоит ли в той бандуре проход рушить. Говорит: «приказ»… Но – плюньте. Тем более такое случилось при этом. Но врачи у нас хорошие…

— Плюну.

— Ну а куда вы сегодня?.. – спросил председатель.

— Вот умоюсь да пойду на автобусную остановку. Хочу на пару дней в Минск.

— Зачем? Это вы оттуда доберетесь до Кладно, а потом снова автобусом, – сказал председатель. – Удобнее до станции. Езно. Двадцать километров – и прямо на Минск.

— Ничего себе удобнее.

— Так сегодня туда наш грузовик пойдет, машины принимать. И вот Гончаренок поедет, Высоцкий, Шаблыка. Шаблыка за школьными принадлежностями. Заблаговременно. На будущий год. Мы этого «второпях и наперехват» не любим. Как раз к поезду вечернему. Да и на будущее – вот Высоцкий, наш «возчик», прошу любить и жаловать. Каждый день в Ольшаны, в другие места по окрестностям, каждые два-три дня – на станцию. И «козел» есть, и «москвич», а иногда приходится и так – «овсяным паром».

Вздохнул:

— Обманула нас железная дорога. Дошла когда‐то до Езно, а потом вильнула на северо-запад и пошла, пошла все дальше, аж до Кладно. А оттуда автобусом – сами знаете. А если бы дошла до нас – был бы уже, может, неплохой городок.

— Если будет можно – воспользуюсь.

…Через час Шаблыка, Высоцкий, Гончаренок и я уже тряслись в кузове грузовика.

Никто не захотел лезть в кабину к шоферу, так как в это майское предвечернее время было на удивление тепло.

Я вспомнил слова из той поэтической легенды:

— Послушайте, Шаблыка, есть в замке Слуцкая брама? И почему – название? Врата ведь одни.

— Есть. Вернее – были. Слуцкие, или Несвижские. Оттуда когда‐то верст через десять был поворот на Несвиж – Слуцк. Потом их кирпичом заложили. Как и вторые. Одни только третьи остались. Главные. Слуцкие – это вторые с той стороны, напротив Главных.