Книга Катакомбы Парижа, страница 114 – Джереми Бейтс

— Откуда ты знаешь ее имя? — спросил Уилл, как будто даже испуганно.

— Ты бормотал его во сне.

— И что я говорил?

— Не знаю. Я просто несколько раз расслышал «Макс».

Последовало долгое молчание.

— Она была моей младшей сестрой.

— Была?

— Я убил ее.

Роб приподнялся на локте и уставился в непроглядную тьму:

— Что ты сделал?

— Я утопил лодку. — Снова молчание. — Погибло шесть человек. Я мог бы спасти Макс. Я видел, как она барахталась в воде, но предпочел спасти свою подругу.

— Предпочел?

— Я убеждал себя, что это был вовсе не выбор. Что я действовал инстинктивно. На деле же мне всего лишь хотелось в это верить.

— И у тебя получилось спасти подругу?

— Да…

— А потом… Вы расстались?

— Ага.

— Черт, я хотел сказать… Тебя посадили?

— Я был не пьян, если ты это имеешь в виду. Тот чувак, в которого я врезался, не соблюдал правила безопасности судоходства. Он шел на веслах, навигационных огней ему не требовалось, но фонарь или светильник иметь он был обязан.

— Так это был несчастный случай.

— Несчастный случай, ага… Я предпочел жизнь подруги жизни сестры. По сути утопил ее. Несчастный случай…

— Я вовсе не это имел в виду…

Уилл не отозвался. Потекли секунды, затем минуты. Оживление, вызванное беседой, быстро угасло, и Роба вновь охватило отчаяние. Он представлял себе лица Дэв и девочек и молился о чуде.

— Эй! Уилл! Проснись! — прошипел Роб. — Кто-то идет!

— А? — Стоило мне открыть глаза, и меня вновь передернуло от пульсирующей боли в голове и по всему телу.

— Сюда кто-то идет.

Я уселся и увидел приближающееся к нам тусклое свечение. Меня охватила тревога.

— Если это Катя, — прохрипел я, — говорить буду я. Думаю, я смогу достучаться до нее…

— Скажи ей, если она поможет нам сбежать, мы…

— Да знаю! А теперь заткнись!

Он послушно умолк, и мы стали ждать.

Проход в помещение заполнился светом — сначала желтым, потом теплым оранжевым. Стал различим и человеческий силуэт.

— Уилл! — громким шепотом произнесла Катя, устремившись ко мне. В какой-то момент мне даже показалось, что она собирается напасть на меня. Однако она буквально рухнула рядом и крепко вцепилась мне в руку. — Ты был прав! — всхлипнула она. — Папа врал мне. Врал обо всем. Париж ведь не уничтожен, да? Скажи, что так и есть!

— Да… это правда, — отозвался я ошарашенно.

— Я знала! Я проверила свои книжки, а в них не было страниц с датой издания, как ты и говорил. Папа вырвал их. Но в его кабинете я нашла книгу, в которой такая страница сохранилась, и на ней стоял 2011 год! Ее напечатали после войны. А еще я заглянула в один из ваших рюкзаков и нашла там бумажник. И в нем были деньги! А зачем нужны деньги, если их негде тратить? Я права?

— Да, права. Я… Мы пользуемся деньгами каждый день.

— Я так и поняла! А что это такое?

Из неописуемо розовой сумочки на плече девушка извлекла полоску бумаги и сунула мне под нос. Разобрать мелкие буквы при свете свечи было невозможно, однако назначение бумажки не вызывало сомнений.

— Это чек, Катя. Его дают, когда ты что-нибудь покупаешь, чтобы у тебя оставалась запись.

— Чек.

— Да, чек. Видишь, слева список покупок, а справа указано, сколько они стоят.

— Ну конечно! Я почти угадала, что это такое. Уилл, пожалуйста! Я хочу увидеть поверхность! Пожалуйста, отведи меня туда. Ты должен взять меня с собой!