Книга Катакомбы Парижа, страница 21 – Джереми Бейтс

— А какое у тебя катакомбное имя?

— С французского переводится как Аистиха.

Роб тут же заржал.

— Что?! — ощетинилась Даниэль, уперев руки в бока.

— Дэнни, это самое тупое имя, какое я только слышал!

— А ты самый тупой чувак, которого я только встречала! — парировала девушка. — К тому же, чтоб ты знал, не я придумала его, а Паскаль.

Канадец бросил что-то приятелю на французском, и тот так же и ответил, жестом изобразив огромную голову.

— Он считает, будто в каске моя голова выглядит больше, — пояснила Даниэль. — И поэтому шея кажется тоненькой и длинной, как у аистов.

— А мне нравится Аистиха, — заверил я ее.

— Спасибо, Уилл.

Прозвище мне действительно понравилось. Вполне милое, уж точно получше кликухи вроде Шахматиста. Наверняка ее для себя Паскаль тоже сам придумал. Эдакое погоняло с претензией, но при этом претензию скрывающее. Типа дает понять: «Я — великий манипулятор, стратег и гений». И в то же время, если вдруг кто поинтересуется значением прозвища, Паскаль сможет скромно пояснить, мол, он всего лишь простой парень, который любит шахматы.

— А у меня какое задротовское имя? — хмыкнул Роб.

— Ростбиф, — немедленно отозвалась Даниэль. — А твоего, Уилл, я пока не знаю. Подумаю над ним.

Тут из-за угла дома вынырнул мужчина средних лет с таксой на поводке и двинулся в нашу сторону. Паскаль, не обращая на него внимания, продолжал экипировку — нацепил истрепанный разгрузочный пояс с фонариком-дубинкой «Маглайт» и инструментами «Лезерман». Затем достал из сумки две другие каски, отдал одну Даниэль, после чего забросил сумку в машину и запер дверь.

Мы все отошли в сторонку, чтобы не мешать мужику с собакой. Я ожидал, что он остановится и спросит, что мы тут делаем, однако тип лишь вежливо кивнул да протопал себе дальше, дернув замешкавшуюся собачонку за поводок.

— И ему не показалось странным, какого черта мы здесь забыли? — выразил я удивление, едва лишь прохожий оказался вне пределов слышимости. — Мы смахиваем на канализационных рабочих или что-то вроде.

— Да он знает, чем мы занимаемся, — пожала плечами Даниэль. — Здесь частенько появляется народ вроде нас.

Я заметил люк посреди дороги.

— Это, что ли, вход?

— Нет, вход там. Давай за мной.

Сунув каску под мышку, она двинулась в сторону от улицы. Я закинул свой рюкзачок на плечо и последовал за ней. Мы пересекли пустырь и оказались возле обветшалой ограды, сложенной из камня без раствора, довольно широкой и высотой мне по грудь. Я подсадил Даниэль и взобрался сам, усевшись на ограждение сверху рядом с девушкой. Мы синхронно спрыгнули, приземлившись на упругую сухую листву, и стали осторожно спускаться по крутому, поросшему деревьями склону. Лесок раздался, и мы вышли к заброшенной железнодорожной колее.

— Где это мы? — поинтересовался я, озираясь. Землю вокруг покрывали лишайник и темная сухая листва, а в воздухе стоял хмельной аромат свежести.

— Это Малый пояс. Бывшая кольцевая железная дорога. Вроде как военный объект. На поездах солдат быстро перебрасывали из одного места в другое^[21]. Но она уже очень давно заброшена.

Я включил налобный фонарь.

— Нет, выключи, — тут же сказала Даниэль. — Излишнее внимание нам пока ни к чему.

— Да кто же нас здесь увидит? — нахмурился я.

— Выключи, — только и повторила она.