Книга Катакомбы Парижа, страница 23 – Джереми Бейтс

Здоровяк плотоядно таращился на Даниэль, что, естественно, пришлось мне не по душе. Вдруг он ощутил на себе мой взгляд, повернулся ко мне и что-то сказал.

Не дождавшись ответа, парень фыркнул и потянулся к моей каске.

Я отбил его руку и процедил:

— Fuck off!

На его физиономии промелькнуло удивление, затем он оскалился неандертальской ухмылкой.

Паскаль и мужик тут же умолкли, всеобщее внимание обратилось на меня и Дредастого.

— Американец, да? — проговорил тот, подступив ко мне. Из-за его габаритов мне казалось, что он заполняет собой все мое личное пространство. — Гулять по катакомбы?

Либо он и в самом деле был таким тупым, как выглядел, либо намеренно издевался. Я ожидал продолжения.

— И делать много-много фотографий?

— Да у меня и фотоаппарата-то нет.

— Собираешься намалевать свое имя? Или прикольную картинку?

— Зачем мне что-то там малевать?

— Потому что вы, touristes^[22], только это и делаете. Приходите и гадите.

— Я не из этих.

Дредастый облизнул губы. Либо утомился изъясняться на английском, либо обдумывал, что бы еще такое сморозить. Наконец он кивнул на Даниэль.

— Твоя подружка, да?

— А тебе что за дело?

— Ты тоже touriste? — глумливо осведомился у девушки здоровяк.

Даниэль разразилась тирадой на французском. Дредастый издал смешок, отнюдь не дружелюбный, и что-то ответил. Постепенно их перепалка приобрела характер ожесточенной свары.

Какой-то момент я испытывал нелепую гордость от того, что Даниэль не уступает хаму.

Паскаль предпочитал не вмешиваться, а на губах Роба застыла ухмылка — и ухмылка, пожалуй, маниакальная. Руки его были сжаты в кулаки, и меня не оставляло ощущение, что он вот-вот бросится на здоровяка.

Я встал между ним и Дредастым и окликнул Даниэль:

— Пойдем.

Не тут-то было. Говнюк схватил меня за плечо и развернул к себе. Я немедленно наступил ему на ногу и толкнул в грудь, тут же убрав свою ногу, поскольку вовсе не намеревался ломать ему лодыжку. Взмахнув руками, здоровяк плюхнулся на задницу.

Поначалу он как будто даже оторопел. Затем глаза его налились кровью, и он с ревом кинулся на меня, протянув свои мясистые руки к моему лицу. И тут началось. Представители обеих партий с воплями бросились нас разнимать. Даниэль оттащила меня. Я задыхался, однако из сил пока не выбился. Дредастый продолжал изрыгать проклятья, возвышаясь каланчой над своими корешами, которым явно было непросто удерживать его. Разбитый лоб у него был испачкан кровью.

— Уилл, хватит! — закричала Даниэль. — Прекрати!

Мне пришлось призвать всю свою выдержку, и в конце концов я неохотно повернулся к противнику спиной. Подобрал каску, слетевшую с головы, и основанием ладони провел по губам, онемевшим после удара.

Паскаль уже спешил скрыться в туннеле.

Даниэль и Роб принялись подталкивать меня в спину в том же направлении.

Я повиновался.

* * *

Огромными черными крыльями вокруг нас сомкнулась тьма. Впереди Паскаль включил фонарь, и мы все последовали его примеру.

— Вот педрила, — проговорил канадец, когда проклятия Дредастого затихли позади. — Он и его дружбаны — сраное мудачье.

Даниэль хмуро глянула на меня и потребовала объяснений:

— Ты зачем на английском заговорил? Я же сказала, чтоб молчал.

— Он попытался схватить мою каску, — ответил я. — Что мне еще оставалось делать?