Книга Катакомбы Парижа, страница 26 – Джереми Бейтс

Тут наше внимание привлекло мерцание света фонаря Даниэль в лазе, а мгновение спустя выскользнула и она сама — и, естественно, появление ее отличалось гораздо большим изяществом, нежели мое. Я помог девушке подняться, и ей тоже пришлось стоять пригнувшись. Она улыбнулась:

— Ну правда ведь здорово?

— А то!

— Вот и славненько. Но помни: мы всегда должны держаться друг друга. Не вздумай потеряться! Это место, оно не вроде лабиринта, оно лабиринт и есть!

— А Паскалю ты говорила об этом?

— Он будет дальше в «зале отправлений». Там и нагоним его.

— «Отправлений»?

— Ну да, а что?

— Вдруг мы ему там помешаем?

— Не валяй дурака.

Даниэль по-утиному двинулась вперед. Мы с Робом переглянулись и последовали за ней.

Метров через пятнадцать мы действительно обнаружили Паскаля. Я неверно понял Даниэль. Под «залом отправлений» она подразумевала вовсе не помещение для отправления естественных надобностей — как запоздало сообразил я, откуда же туалету взяться в шести метрах под землей? — но комнату с вырезанными в известняке скамейками, где катафилы, надо полагать, переводят дух перед отправлением в путешествие. Стены здесь были гладкими и имели розоватый оттенок.

Паскаль как раз закончил изучать карту и сложил ее квадратиком, после чего проскользнул мимо нас обратно в штольню, храбро возглавив наш маленький отряд.

— Только после вас, ваше лягушатничество, — галантно обратился Роб к Даниэль. Та, однако, юмора не оценила и с силой ткнула его указательным пальцем в грудь:

— Если ты еще хоть раз назовешь меня лягушатничеством, лягушатницей или любым другим словом, связанным с лягушкой, клянусь, я тебя убью. Ты меня понял?

Она резко развернулась на пятках и поспешила за Паскалем.

— Родственнички, а? — покачал головой канадец.

* * *

Передвижение гуськом, да еще по-тролличьи сгорбившись, к беседе особо не располагало, так что возникший к Робу вопрос касательно его родословной я отложил на потом и целиком сосредоточился на поддержании бодрого темпа, заданного Паскалем. Туннеля мне было толком не рассмотреть: идя в такой позе, я видел лишь задницу Роба да пол, усыпанный песком и мелким гравием.

Я пробыл в подземелье всего лишь пять минут и уже от всей души проклял свой авантюризм. Спина и шея у меня немилосердно ныли, изнутри точила клаустрофобия, и я уже только и мечтал, чтобы эта ночь поскорее закончилась.

Впрочем, в конце концов мы свернули в другую штольню, где потолок был выше, и там мне впервые удалось выпрямиться почти в полный рост. Настроение мое тут же существенно улучшилось, поскольку я уже всерьез начинал опасаться, что все девять часов — или сколько нам потребуется — мне так и придется ходить скрючившись.

Избавившись от необходимости созерцать собственные кеды, я смог уделить внимание цветным граффити, выведенным повсюду на каменных стенах медового оттенка и кое-где явно поверх других. В основном это были яркие хип-хоповские теги и панковские символы анархии. Впрочем, одна надпись на английском заклинала: «Заблудились в катакомбах! Помогите!» С учетом близости выхода я решил, что это лишь шутка. Я очень надеялся, что это шутка.

Паскаль и Даниэль впереди остановились. Когда мы с Робом подошли к ним, девушка указала на стену слева. На угловом камне была вырезана и зачернена какая-то надпись.