Книга Катакомбы Парижа, страница 27 – Джереми Бейтс

— Это адрес улицы прямо над нами, — пояснила Даниэль.

— И кто же его нанес? — поинтересовался я.

— Les Inspection Générale des Carrieres^[23]. Они следили за тем, чтобы Париж не проваливался.

— Что-что? Париж не проваливался? — недоверчиво переспросил Роб.

— Именно, Ростбиф. Большую часть здешних туннелей прорыли еще в средние века. Тогда они находились за городской чертой, но население все росло, и город расширился на юг прямо над катакомбами. Поначалу-то никто не осознавал, насколько здесь ненадежное основание, пока одна из выработок не обрушилась. Под землю ушел целый квартал. Забавно, но главная улица называлась Рю-д’Анфер, что означает…

— Адская улица, — быстро вставил Роб.

— Точно. И тогдашний король, которому потом отрубили голову во время революции^[24], учредил для укрепления туннелей специальную контору, про которую я и говорила — Главную инспекцию каменоломен. Если инспекторы замечали трещину или проседающий потолок, сразу же начинали укреплять стену или делать что-нибудь вроде того, — Даниэль махнула на выведенный адрес. — Еще они составили карту подземелий. Получилось зеркальное отображение улиц наверху. Здесь Париж эпохи Возрождения словно застыл во времени.

— Так эта улица все еще существует? — спросил я.

— Да, существует, только стала шире. Кажется, ее переделали в бульвар. А вот еще интересная штучка, — девушка указала на геральдическую лилию, вырезанную над названием улицы. — Символ французской монархии. Здесь он сохранился в целости, а в других местах его стесали революционеры.

— Революционеры? — удивился я. — Они пользовались катакомбами?

— Ага, и в 1789 году, и в 1968-м, во время студенческих протестов. А во Вторую мировую нацисты здесь построили бункер. Он встретится нам по пути, и мы там устроим большой привал.

Откуда-то сверху донесся неясный продолжительный гул, немного смахивающий на раскатистый шум океана. Мы замерли, вслушиваясь. Секунд через десять вновь воцарилась тишина.

— Это метро, — снова объяснила Даниэль. — Тут недалеко ветка.

Работающие допоздна возвращались домой к семьям, молодежь спешила на встречи с друзьями — в общем, жизнь шла своим чередом. Из-за таких вот будничных образов собственное блуждание под Парижем во тьме и грязи мне показалось еще более сюрреалистическим.

Проявляющий нетерпение Паскаль произнес:

— Monter la garde^[25], — и тут же двинулся дальше.

— Да, поосторожнее тут, — снова принялась наставлять нас Даниэль. — Высота потолка меняется, так что следите, чтоб не треснуться башкой. Под ноги тоже поглядывайте, а то еще провалитесь в трещину или колодец. Некоторые могут оказаться очень глубокими.

— И насколько глубокими? — полюбопытствовал Роб.

— Не знаю, Ростбиф, — бросила девушка через плечо. — У некоторых я даже дна не видела.

Хитрость заключалась в том, чтобы держаться поближе к человеку перед тобой и следить за дорогой впереди в свете его фонаря. И Даниэль шла за Паскалем на таком расстоянии, что могла дотянуться до приятеля рукой, появись вдруг у нее такое желание. Она вовсе не шутила, когда велела Уиллу и Робу смотреть, куда они ступают. В прошлом декабре парочка катафилов, по слухам, проломила стену в отдаленной западной части катакомб и обнаружила ранее неизвестные галереи, в одной из которых находились вырезанные из известняка статуи в натуральную величину. Отправившись поглазеть на эту находку, Даниэль и Паскаль в одной небольшой пещере наткнулись на мужика, который уже совсем ослаб и из-за обезвоживания едва ли не бредил. Рядом с ним горела свеча. Последняя. Погасни она, и бедняга оказался бы в кромешной темноте. Они поделились с мужиком водой и припасами, и когда он более-менее пришел в себя, то показал свою лодыжку, которую сломал, провалившись в разлом глубиной с полметра. Место травмы распухло до размеров небольшой дыньки и покрылось багровыми пятнами. Его приятель отправился за помощью, однако так и не вернулся. Несчастный не знал, как давно это произошло, и даже толком не мог вспомнить, когда он спустился в катакомбы.