Книга Катакомбы Парижа, страница 66 – Джереми Бейтс

— Ой, не могу, — рассмеялся канадец. — Уилл, и ты веришь в эту чушь?

Даниэль и Паскаль сердито уставились на меня. Они определенно ополчились на нас с Робом.

— Вообще-то, не очень, — признал я.

Девушка фыркнула и двинулась прочь от нас по коридору.

— Эй, ты куда? — окликнул я ее. — Мы же вроде возвращаемся? Нам в другую сторону!

Она остановилась и обернулась. Лицо ее под красной каской выражало решимость.

— Нет, Уилл, это мы только Золану так сказали. Мы по-прежнему собираемся искать женщину, и мы найдем ее.

Минут через двадцать после выхода из Бункера мы оказались перед лазом, на вид совершенно не отличающимся от десятков других, которые нам уже встречались. Но Даниэль объяснила, что этот был особенным. Он представлял собой вход в систему туннелей под Валь-де-Грасом.

Паскаль остановился и погрузился в изучение карты, а Даниэль тут же принялась просвещать меня, что далее сеть проходов значительно гуще и запутанней, нежели прежде, и при недостаточной внимательности запросто можно потеряться и остаток дней своих бессмысленно бродить по коридорам — что, по-видимому, и произошло с одним из первых в истории катафилов.

Звали его, по словам девушки, Филибер Аспер, и работал он сторожем в Валь-де-Грасе. Он нашел лестницу, ведущую в катакомбы, в подвале одного из больничных корпусов. Зачем он туда спустился, так и осталось неизвестным. Согласно одним предположениям, сторож отправился на поиски сокровищ, согласно другим, ему захотелось найти подвалы картезианского монастыря, что под Люксембургским садом, и разжиться бутылочками знаменитого ликера «шартрез». Но что бы ни подвигло Аспера на исследования, живым его больше не видели, и лишь через одиннадцать лет в одной из подземных галерей были обнаружены его останки. Сторожа опознали по больничному ключу на поясе.

— На его могилу можно наведаться, — завершила повествование Даниэль. — Его похоронили на том же месте, где нашли, и установили надгробный камень. Каждый год множество катафилов совершают туда паломничество и зажигают свечу в память о нем.

— А ты была на его могиле? — полюбопытствовал я.

— Несколько раз, — кивнула она.

— И мы сегодня будем там проходить?

— К сожалению, нам надо в другую сторону.

Спустя секунду Паскаль сложил карту и объявил:

— Vas-y!^[65] — и тут же устремился в узкий проход.

Я жестом предложил Даниэль последовать за ним:

— Сначала дамы!

* * *

Понятия не имею, сколько времени мы шли, но по ощущениям довольно долго. Сектор катакомб, в котором мы оказались, был образован не только обычными горизонтальными туннелями, но и целой сетью наклонных шахт, идущих под совершенно невообразимыми углами. Мы словно бы бродили по одному из рисунков Эшера^[66], где законы физики более не действовали.

Вдобавок чем дальше мы углублялись, тем меньше встречалось граффити, туннели принимали все более запустелый вид, и вскоре проходы уже выглядели совершенно одинаково. Паскаль достал из рюкзака кусок мела и стал делать на стенах отметки, чтобы по этим стрелкам легче найти дорогу назад. Возможность заблудиться, увы, была не единственной причиной моего беспокойства. Потолки и стены здесь были в таком скверном и ненадежном состоянии, что я стал опасаться еще и обвалов.

Впрочем, несмотря на свои страхи я все-таки верил в сталкерский талант Паскаля и его способность благополучно вывести нас на поверхность. Он и вправду прокладывал путь по лабиринту прямо-таки со сверхъестественной уверенностью, полагаясь, судя по всему, не только на свою карту, но и на опыт и зрительную память. Хотя все же несколько раз он ошибался с поворотом, и нам приходилось возвращаться и выбирать другой ход.