Книга Лондон – лучший город Америки, страница 50 – Лора Дейв

— Много говорю, когда мне становится не по себе? Да, а еще придумываю, что мне нездоровится.

— Когда возвращаешься домой, самое странное, что здесь все думают, будто хорошо тебя знают; им и в голову не приходит, что ты мог измениться. А я как будто должен подыгрывать. Там у меня совсем другая жизнь, но здесь приходится делать вид, что все осталось по-прежнему.

Я кивнула. Кому как не мне знать, что такое постоянное притворство. Однако, в отличие от меня, Джастин прекрасно понимал, что именно в его жизни изменилось, а я… Я знала, кем была, но кем стала? Чьей-то бывшей, несостоявшимся документалистом? О чем бы я ни стала рассказывать, все напоминало о том, что я одна и что я неудачница. Кому это интересно?

Я ответила Джастину:

— А твоя мама, похоже, не догадывается: они с моей явно пытались свести нас сегодня.

— Да. Мама предпочитает ничего не знать.

— Класс, я тоже хочу такую маму.

— Есть проблема. В Чикаго живет один парень. Классный парень. Он согласен переехать со мной в Нью-Йорк, но требует, чтобы я сначала рассказал обо всем домашним. Иначе он не приедет.

— Так расскажи.

— Точно. Возьми да расскажи. А то я сам не знаю, что нужно сделать. Как?!!

Я рассмеялась, вспомнив собственный список невыполнимых задач: закончить фильм, спокойно пережить эти выходные, помочь Джошу наладить его жизнь.

Джастин выключил зажигание. Мы стояли у киоска с мороженым.

— Ну, раз мы выяснили, что я не стану к тебе приставать, может, по мороженому? Банановому? Если, конечно, ты не спешишь.

— О нет, я не спешу, – улыбнулась я.

Он улыбнулся в ответ и стал выбираться из машины.

— Ха, американец нетрадиционной ориентации, классно я пошутил! – усмехнулся он, и тут я поймала его за руку.

— Стой, есть идея получше.

Джастин захлопнул дверцу и снова включил зажигание.

— Отлично. Куда едем?

— Вон туда, – махнула я в сторону единственного места, куда мне по-настоящему хотелось.

В Штатах более 24 тысяч магазинчиков «Севен-Илевен», но именно наш каждый год оказывался в пятерке или максимум шестерке лучших. Отчасти такой успех объяснялся тем, что по вечерам на парковке магазина всегда собирались старшеклассники. Приезжали на своих машинах, слушали музыку, курили, стреляли друг у друга сигареты. Большую часть этой жизни я пропустила. Весь выпускной класс я была не с друзьями, а с Мэттом, нам нравилось вдвоем. У нас было свое место – кафе на Центральной авеню, где продавали дешевое белое вино в бутылочках, шесть штук в упаковке. Мы приезжали в это кафе, даже когда я поступила в Нью-Йорк и мы стали жить вместе. Обычно мы брали упаковку вина, две большие бельгийские вафли с сиропом – и так сидели весь вечер, не отрываясь друг от друга и болтая о том, о сем. Как давно это было.

— Эмми, что мы здесь делаем? – пробормотал Джастин, подъезжая к парковке «Севен-Илевен».

Я смотрела в окно, вспоминая, как тут было раньше. Мы купим себе фруктовый лед, корн-доги и пачку «Парламента», сядем где-нибудь в углу, закурим и будем делать вид, что нам снова по шестнадцать.

При мысли об этом я улыбнулась. Впервые за день искренне улыбнулась, – если не считать Паскоага, когда мы с Грейс сидели у озера, но те мгновения остались далеко позади.

— Эмми, не хочу портить тебе настроение, я вижу, ты вся сияешь, но мой младший брат сказал, что здесь больше никто не тусует. Теперь все собираются у «Золотой подковы».