Книга Я не мертва, страница 100 – Энн Фрейзер

Фонтейн уставилась на высветившееся имя: Юрайя Эшби. Пока она смотрела, телефон перестал звонить и имя исчезло. Через пару секунд раздался сигнал пришедшей эсэмэски. Джуди отбросила мобильник и закрыла глаза, чтобы ее поглотила темнота.

Всё к лучшему – так решила Джуди через неделю после выписки из больницы, когда бродила по фермерскому рынку недалеко от квартиры солнечным воскресным утром.

Она даже не вспоминала о пропущенных звонках и сообщениях от Юрайи. Напарник остался в ее прошлой жизни, в которой она работала в полиции детективом. Все это больше не имело значения. Прежней Джуди уже нет, а короткий период расследования убийств теперь казался сном.

О чем она вообще думала? Зачем вернулась туда?

И о чем думало начальство, беря ее обратно?

Джуди остановилась у лотка с особенно яркими помидорами.

— Сколько? – спросила она, приподнимая зеленую картонную коробку.

— Пять долларов.

Джуди залезла в висящую на груди сумку, открыла молнию кошелька, достала пятерку и вручила женщине за прилавком, которая сунула купюру в карман желтого фартука. Испачканными землей руками она вывалила помидоры в пакет и передала его Джуди.

Она была не готова вернуться. И никогда не будет готова, думала она, пробираясь через толпу покупателей.

Теперь, включая малюсенький телевизор, купленный в комиссионке, и видя сообщение об очередном убийстве – все равно каком, – она знала, что к ней это не относится. Даже когда пресса пронюхала о последней главе в истории детектива Фонтейн и опубликовала фото ее выписки из больницы – с зажатым в руке белым пакетом препаратов, – ей и тогда было плевать.

Она даже научилась спокойно спать в квартире. Ведь это признак улучшения, разве нет? Вспоминая о ночевках под открытым небом, теперь она понимала, что это было ненормальное поведение.

Джуди по-прежнему ежедневно поднималась на крышу покормить кота, но не более того. Выложив кошачий корм в миску, она сбегала вниз по лестнице, опасаясь задержаться и снова превратиться в ту женщину, которая считала обычным делом спать на крыше.

Однако, видя в новостях отца, Джуди по-прежнему раздражалась. Через это ей перешагнуть не удалось. Скандальное происшествие в резиденции лишь добавило губернатору популярности. После него он созвал у себя в кабинете пресс-конференцию и, не упоминая про направленный на него пистолет, сообщил, что у дочери произошел нервный срыв и что у нее с детства были проблемы с психикой, а после похищения они еще усугубились. Но это не ее вина. Возможно, виновата психиатрия, сама система. А возможно, следует винить общество, которое принижает людей с психическими отклонениями. Зато случившееся дает возможность привлечь внимание к этой проблеме. И Филип Шиллинг пообещал сделать развитие психиатрии одним из приоритетов своей политической программы.

Публика аплодировала.

Она его обожала.

Глядя на лицо губернатора на экране телевизора, Джуди тоже хотела бы обожать отца. Она ведь помнила, как когда-то любила его.

Перед уходом с фермерского рынка она купила букет фрезий у девочки-хмонг в цветастом платье и белых вьетнамках. Джуди поднесла лепестки к носу, вдохнула сладкий аромат – и ничего не почувствовала.

Так делают женщины: покупают на рынке цветы, а дома ставят в вазу. Завтра она пойдет в библиотеку на собрание книжного клуба. Вечером посмотрит еще несколько обучающих роликов о вязании. А потом, возможно, зайдет Уилл и принесет что-нибудь поесть, или предложит ей пойти на концерт в парк, или прогуляться вокруг озера.