Книга Я не мертва, страница 46 – Энн Фрейзер

Девушка неохотно взяла визитку, возможно, чтобы сразу выбросить ее, как только полицейские скроются из виду.

— Давайте мы хотя бы проводим вас до машины, – предложил Юрайя. – Не оставлять же вас одну в переулке.

Лола пробормотала, что они сами и загнали ее в этот переулок, но все же неохотно пошла с ними обратно к цивилизации.

— Не надо дальше провожать, – бросила она, едва выйдя на запруженный прохожими тротуар Хеннепин-авеню. Не дожидаясь ответа, она скользнула между двумя припаркованными машинами, улучила паузу в потоке автомобилей и перебежала на другую сторону улицы, оставив полицейских позади.

— Она напугана, – заметил Юрайя, когда они с Джуди направились к своей машине, припаркованной за несколько кварталов.

— Это еще мягко сказано. – Фонтейн увидела их автомобиль и указала на него. – Она в ужасе.

— Я бы установил за ней охранное наблюдение, – вздохнул ее спутник, – но без обоснования запрос ни за что не согласуют, тем более что у нас не хватает людей.

— Мы установили контакт, – подбодрила его Джуди. – Уже что-то.

Подойдя к машине, Эшби пискнул брелоком и направился к водительской стороне.

Джуди открыла пассажирскую дверь.

— Будем надеяться, что мы заронили росток доверия, – добавила она, скользнув на сиденье. – У девочки есть моя визитка, если еще не выбросила. Надеюсь, Лола позвонит.

Его девочка.

Вначале она записывала в дневниках истории освобождения. Немецкие овчарки на черных поводках ведут полицейских через лес к ее тюрьме. Дверь выламывают, и она прячет лицо от непривычного света. Чьи-то руки вытаскивают ее наружу, и она вдыхает полной грудью свежий воздух. Появляется женщина из полиции и обещает, что теперь все будет хорошо. Кто-то сует ей в руки телефон, из которого слышится голос мамы.

И они обе рыдают.

Но больше она об этом не мечтала.

Теперь она знала, как легко человек адаптируется. Сознание приспосабливается ко всему, с чем бы ни пришлось столкнуться. Мозг учится принимать как норму любую ситуацию, даже совершенно немыслимую и невыносимую.

Она слышала про стокгольмский синдром. Слышала о женщинах, терпевших побои и унижения, но не бросавших своих мужей. Часто говорили, что им просто некуда идти, но почему-то никто не упоминал, что их мозг попросту приспособился. Что сознание приняло насилие и сочло его приемлемым.

Превратило тьму в свет.

Поэтому в ее мыслях и снах перестали появляться полицейские с собаками. Вместо них она ждала его. Мужчину, который приносил ей еду и занимался с ней любовью в темноте.

А в ожидании его прихода она коротала время, создавая мир за стенами своей камеры. Иногда представляла, что находится в самом сердце Миннеаполиса, в каком-нибудь огромном заброшенном ангаре. Иногда видела себя на последнем этаже небоскреба, где за стенами плыли облака. А иногда – в лесной глуши.

Воображение составляло ей компанию, потому что она давно уже решила, что за ней никто не придет. Она уже не помнила, как выглядят родители, не помнила, как ощущаются солнце и снег. Она знала только этого мужчину. Он стал для нее целым миром.

Эмоционально опустошенная после похорон Далилы и домогательств репортеров, Джуди выехала из гаража полицейского департамента. В это время года в Миннесоте темнеет поздно. Был уже девятый час, но сумерки еще не спустились, и настроение на улицах еще продолжало переход от рабочего к праздному. Она любила это время суток, «золотой час»: когда-то они с Эриком часто гуляли перед закатом вокруг озер.