Книга Дежавю, страница 71 – Лора Кейли

— Конечно! Иначе и быть не может. Мы же не можем рисковать жизнью людей. Если мы говорим людям: «Вы можете жить на тех землях», значит, осознаём всю ответственность. Это же наш генофонд.

— Наше будущее.

— Конечно! Разве в наших, простите, интересах, чтобы будущие налогоплательщики все поголовно были больны?

— Конечно, нет, но люди боятся.

— Это всё старые байки. Страх, заложенный в нас на генетическом уровне, когда случилась трагедия, авария на атомных электростанциях…

— Да.

— Безусловно, огромный шок.

— Конечно.

— Не дай бог никому.

— Не дай бог.

— И мы помним, мы не смеем о том забывать, но жизнь не останавливается. Мы не позволим ей остановиться. Я был на «Новой земле», я видел, как там распускаются почки, листья, новые листья, сады… Разве такое возможно на заражённой территории?

— Я слышал, там целые пастбища.

— Да! Мы снова возвращаемся к натуральному хозяйству.

— Значит, это мясо будут доставлять и сюда? – Улыбка ведущего неподдельно скривилась.

— Оно абсолютно безопасное, это чистейшее мясо. Чистейший белок. Вы ещё не устали платить за стейк до трёх тысяч?

— У нас мясо только по праздникам.

— А из чего это мясо? Разве вы видели у нас хоть одно пастбище?

— На них просто нет места.

— Животные в загонах. Они не могут и пошевелиться, их кормят химией…

— Это ужасно.

— А раньше мясо составляло ежедневный рацион. Как и натуральное молоко. Вы слишком молоды, наверное, и не знаете, какое оно на вкус. Повсюду одна химия, и те, кто боится новых земель, не боятся пить эту отраву.

— Как вы верно подметили.

— Это же намного вреднее. Я вам так скажу, нужно смотреть в светлое будущее и разгружать города.

Я выключил телевизор и улёгся в кровать.

Ах да, сейчас мы могли погружаться в любые воспоминания во сне. Да, это было несложно, но не так приятно, как помнить всё самим. Я опять вспомнил Надин, как она смеялась и обнимала меня, её пышные волосы, её упругое тело, она будто танцевала со мной. Я вспомнил, как зарылся в ворох простыней, как прикоснулся к ней, как касался раньше, как хотел, чтобы она вспомнила это потом.

Я падал в бездонную дрёму, я видел цветные сны – отца в новой квартире, деда, недовольно ворчащего, мать, улыбающуюся мне.

Потом всё сменилось и потемнело. На улицах кричали люди, небо заволокло серым дымом, вой сирен, запах гари, какие-то взрывы.

Отец вбежал в комнату, я никогда не видел его таким.

— Собирайтесь! – сказал он маме.

— Что случилось?

— Вертолёт ждёт.

Нас вывозили спецрейсом, я помню, видел, как бегут люди, как цепляются за шасси. Как отец кричал пилоту, чтобы тот набирал высоту, иначе совсем не взлетим. Вертолёт загудел лопастями и поднялся ввысь. Я видел пожар, огромное зарево взрыва, там, далеко, на очертаниях старой земли. Сколько людей там осталось, кому удалось бежать? Мы никогда не говорили об этом, не обсуждали в кругу семьи. Я знал, что отец пытался забыть, а мать только молилась.

Нам многое врезалось в память, мы были одними из тех, кто не имел с ней проблем. Я не знаю, была ли в курсе Надин, что я многое помнил и без всяких там карт. Мой дед был у истоков всего.

Меня разбудил стук в дверь. В коридоре включался свет – он включался на любой шум.

Я спустился с кровати и, шаркая по мраморному полу, еле дошёл до прихожей. Сколько я спал? На часах без двадцати четыре. Я проспал целый день.