Книга Колокол, страница 71 – Лора Кейли

— Но я был трезв! – заверещал Фабьен и закашлялся.

— Ты никогда не бываешь трезв.

— Я знаю, – он встал напротив меня и стал трясти своим пальцем прямо перед носом Ирен, – я знаю, почему ты не хочешь уезжать.

Я подошёл к окну.

— Ты не хочешь уходить из-за этого доктора? Да? Признавайся, Ирен! Думаешь, я слепой? Думаешь, я не вижу, что между вами происходит? Мне угрожает опасность, Ирен! Нам угрожает опасность – и мы должны оставаться здесь только из-за твоего любовника?

Я смотрел в глубь леса. Как же близко он был… Как же хотелось дойти…

— Что ты там увидела? – У Фабьена затрясся перевязанный подбородок. – Там кто-то стоит? Там кто-то есть, Ирен? Это человек, их двое? Кто там, чёрт возьми?

— Там есть колокол?

— Что?

— Там есть часовня, Фабьен?

— Ну естественно, есть, – он тяжело выдохнул, – она всегда там была.

— И ты тоже слышишь его?

— Кого?

— Колокол.

— Я не понимаю…

— Ты слышишь, как звонит колокол?

— Ирен, – Фабьен подошёл ко мне и обнял за плечи. Как же он был ей противен; я чувствовал, как она ненавидит его. – Ирен, ты тоже сходишь с ума, – говорил он быстрым шёпотом, – как и доктор, как и все мы… В этом доме что-то происходит, я давно это понял, но никто не слушает меня…

— О чём ты говоришь, Фабьен?

— Колокол, часовня… Они давно заброшены, Ирен!

— Что? – Я не верил своим ушам.

— Там никого нет, дорогая. И ты не можешь ничего слышать.

— Но колокол, он же звонил два дня назад, – не выдержал я. – И до этого раньше, он постоянно звонит!

— Я понял, понял, что происходит… – Фабьен схватился за голову и стал отходить назад.

— Понял?

— Да, это всё доктор, – он тряс пальцем, – это твой доктор, Ирен, он чем-то опаивает нас, он скоро сведёт нас с ума… Надо бежать, Ирен, бежать отсюда немедленно! Я всё решил, и на днях мы уедем.

Я не верил, что колокол не звонит, что в церкви никого нет; я уже не слышал, что бормотал этот напуганный старик, тряся своим пеликаньим подбородком.

Я получил твоё письмо, Андре. Ты никогда не отступишь. Ты пишешь, что имеешь все шансы на успех, но в случае провала тебе не оставят ни одного шанса. Я так понимаю, ребёнок уже у тебя? И не говори мне, что дело твоё благородно; я знаю, что ты чувствуешь, благородством там и не пахнет. Раньше я чувствовал то же самое. Это азарт, Андре, но ты не в казино! Ты играешь не на деньги, на кону жизнь и здоровье… На кону твоя репутация, свобода, если захочешь. Эти волки съедят тебя с потрохами, они не дадут и шанса хоть что-то исправить или переиграть. Да и что ты будешь проигрывать, если что-то пойдёт не так? Тебя не оправдает даже суд присяжных – никто не пойдёт против ребёнка. Никто не знает тебя лучше, чем я, но даже я не могу тебя поддержать…

Доктор Бёрк, не дочитав письмо, смял его и бросил в корзину, к куче таких же смятых бумаг. Прошло уже три месяца с момента усыновления и два с начала приёма лекарства. По словам мальчика, чувствовал он себя хорошо, да и все показатели были в норме. Костыли Андре забрал. Он настаивал, чтобы ребёнок опирался лишь на одну руку. Элен должна была поддерживать мальчика, когда проводила с ним все бытовые процедуры. По дому были расставлены спортивные снаряды, Жоэль занимался каждый день, до и после приёма лекарств. Никаких ходунков и костылей, только медикаментозная терапия.