Книга Тайна черного кеба, страница 104 – Фергюс Хьюм

— Я не знаю, мисс, – ответил он. – Этот джентльмен сказал, что хочет видеть мистера Фретлби, и я отвел его в кабинет.

— Но папа же сказал, что не хочет, чтобы его беспокоили?

— Да, мисс, но у джентльмена была назначена встреча.

— Бедный папа, – вздохнула девушка, снова повернувшись к пианино. – У него всегда столько дел…

Они с женихом остались наедине, и Мэдж сыграла новый вальс – мечтательную приятную мелодию с ноткой грусти, а Брайан, лежа на диване, слушал. Потом она спела веселую французскую песенку о любви и бабочке с забавным припевом, который рассмешил Брайана.

— Вспоминается Оффенбах^[50], – сказал он, встав и подойдя к пианино. – Но мы, конечно, не можем сравниться с французами в написании таких задорных песенок.

— По-моему, на них не стоит равняться, – сказала Мэдж, пробежав пальцами по клавишам. – В них нет смысла.

— Конечно нет, – согласился ее любимый, – но ты разве не помнишь, что сказал Де Квинси: в «Иллиаде» нет никакой морали?

— Мне кажется, что даже в «Барбаре Аллен» больше мелодичности, чем во всех этих поверхностных песенках, – надменно высказалась Мэдж. – Давай ее и споем.

— Этот похоронный марш? – застонал Брайан, встав, чтобы петь. – Может, что-нибудь другое?

Но капризная молодая особа за пианино никак не уступала, и Фицджеральд, имея прекрасный голос, спел старую песенку о жестокой Барбаре Аллен, которая так несправедливо обошлась со своим возлюбленным.

— Каков подлец! – сделал вывод Брайан, допев песню. – Иначе, вместо того чтобы умереть такой нелепой смертью, он бы женился на ней, даже не спрашивая.

— Не думаю, что она была того достойна, – возразила Мэдж, открывая сборник дуэтов Мендельсона, – иначе она бы так не сердилась из-за того, что за ее здоровье не выпили.

— Выходит, она была не особенно красивой девушкой, – мрачно заметил ее жених, – и разозлилась из-за того, что среди местных красавиц ее упустили из виду. Думаю, молодому человеку еще повезло, а то она всю жизнь бы припоминала ему этот промах.

— Кажется, ты хорошо изучил ее характер, – заметила мисс Фретлби с неудовольствием. – Однако оставим в стороне недостатки Барбары Аллен и споем вот эту.

Это был один из любимых Брайаном дуэтов. Но на середине песни Мэдж вдруг остановилась, услышав громкий крик, исходящий из кабинета отца. Вспомнив предупреждение доктора Чинстона, она выбежала из комнаты и бросилась вверх по лестнице, оставив гостя в недоумении. Он хоть и услышал какой-то крик, но не придал ему особого значения.

Девушка постучалась в дверь кабинета и попыталась ее открыть, но она была заперта.

— Кто там? – спросил ее отец грубым голосом.

— Это я, папа, – ответила Мэдж. – Я подумала, что тебе…

— Нет-нет, у меня все хорошо, – быстро ответил Марк. – Спускайся, я скоро присоединюсь к тебе.

Брайан обеспокоенно ждал свою невесту у двери.

— Что случилось? – спросил он, когда она спустилась по лестнице.

— Папа говорит, все в порядке, – ответила девушка, – но я уверена, его что-то напугало, иначе бы он так не вскрикнул.

Она рассказала Фицджеральду, что доктор Чинстон сказал о состоянии сердца ее отца, и это поразило молодого человека. Они не вернулись в гостиную, а вышли на веранду, где, укутав Мэдж в платок, Брайан закурил сигарету. Они сели в тени, и им была видна приоткрытая дверь в дом и теплый свет, который просачивался через нее. Около четверти часа спустя тревога Мэдж об отце немного отступила, и они с женихом стали разговаривать о чем-то своем, и тут из двери вышел мужчина, который остановился на ступенях веранды. На нем была модная одежда, и, несмотря на теплый вечер, вокруг шеи был повязан плотный шелковый шарф.