Книга Тайна черного кеба, страница 111 – Фергюс Хьюм

В тот вечер он был особенно красноречив и весел за столом. Обычно такой сдержанный и отстраненный, теперь он смеялся и разговаривал так задорно, что даже прислуга заметила перемену. А причина заключалась в том, что Фретлби почувствовал облегчение, написав все на бумаге, и ему казалось, будто теперь призрак у него за спиной сражен. Его дочь была рада такой перемене в его настроении, но старая нянька – шотландка, которая проработала в этом доме с рождения Мэдж, – помотала головой.

— Он обречен, – сделала она вывод. – Он больше не жилец на этом свете.

Конечно, все над ней посмеялись – так всегда происходит с ясновидящими, – но тем не менее она не отступала от своего мнения. В тот вечер мистер Фретлби ушел спать рано, поскольку волнения последних дней и радость вечера, которую он испытал, вытянули из него последние силы. Не успел он положить голову на подушку, как тут же забылся глубоким сном, оставив позади все беспокойства и проблемы.

Это было около девяти часов, поэтому Мэдж осталась одна в гостиной и уселась читать новый сенсационный роман под названием «Милые фиалковые глаза». Но он не оправдал своей репутации и вскоре был с отвращением отброшен на стол. Встав, мисс Фретлби начала ходить по комнате и надеяться, что какая-нибудь добрая фея намекнет Брайану, что его здесь ждут. Если мужчина – это животное с потребностью к общению, то насколько же сильно общение требуется женщине? И это не загадка, а правда жизни. Кто-то мудрый заметил, что, если бы Робинзон Крузо был женщиной, он сошел бы с ума, не имея возможности с кем-либо поговорить. Звучит иронично, но это истина, ведь женщины, как правило, говорят больше мужчин. Они более общительны, и к тому же женщин-мизантропов не бывает, по крайней мере, в цивилизованном обществе. Мэдж Фретлби, которая не принадлежала ни к мизантропам, ни к скучным людям, почувствовала острую необходимость в общении и, позвонив в колокольчик, попросила позвать Сал. Девушки стали хорошими подругами, и Мэдж, хотя и была младше горничной на два года, взяла на себя роль покровительницы. Под ее руководством Сал Роулинз делала успехи. Странная ирония судьбы свела этих двух дочерей одного отца, каждая из которых имела свою, такую отличную от другой, историю. Одна росла в роскоши и достатке, никогда не зная нужды, вторая же была кое-как воспитана в трущобах, а потом измучена и обесчещена жизнью. Водоворот времени расставляет все по местам, и разве мог Марк Фретлби подумать, что увидит дитя Розанны Мур, женщины, которой он желал смерти, под одной крышей с другой своей дочерью?

Получив записку мисс Фретлби, Сал пришла в гостиную, и они начали оживленно беседовать. В комнате было уже почти темно: горела только одна лампа. Хозяин дома категорически возражал против использования газа, и поэтому в гостиной пользовались только керосиновыми лампами. В конце комнаты, где сидели Мэдж и Сал, притулился маленький столик – на нем и стояла лампа с темным абажуром, который, затеняя ее, отбрасывал мягкий приглушенный круг света на столик, оставляя остальную часть комнаты в темноте. Рядом со столиком девушки весело болтали о чем-то, а слева от них была видна приоткрытая дверь, и теплый свет просачивался к ним из холла.

Они просидели вместе уже какое-то время, когда острый слух мисс Роулинз уловил шаги на мягком ковре, и, быстро обернувшись, она увидела высокую фигуру, приближающуюся к их комнате. Мэдж тоже увидела ее и встала, узнав отца. На нем был халат, а в руках какие-то бумаги.