Книга Тайна черного кеба, страница 108 – Фергюс Хьюм

— Значит, Горби прав, – перебил Дункан собеседника. – Человек, которому были нужны эти бумаги, и убил Уайта.

— А ты сомневался? И этот человек…

— Не Марк же Фретлби? – вырвалось у Калтона. – Это же не он?

Брайан кивнул:

— Да, это он, Марк Фретлби.

На несколько минут воцарилась тишина. Юриста так поразили эти слова, что он не мог ничего ответить.

— Когда ты узнал об этом? – спросил он после паузы.

— Когда ты впервые пришел ко мне в тюрьму, – ответил Фицджеральд. – До того момента у меня не возникало подозрений, но когда ты сказал, что Уайта убили из-за бумаг, я, прекрасно понимая, какие бумаги были у него при себе, догадался сразу же, что это Марк Фретлби убил Уайта, чтобы завладеть бумагами и спрятать их.

— Не остается никаких сомнений, – вздохнул адвокат. – Вот почему Фретлби хотел, чтобы Мэдж вышла замуж за Уайта – такова была цена его молчания. Когда он забрал свое согласие, Уайт начал угрожать ему, что все разгласит. Я помню, что он ушел из дома очень взволнованный, в ту ночь, когда его убили. Фретлби, видимо, последовал за ним в город, сел с ним в кеб и, убив его с помощью хлороформа, забрал свидетельство о браке из кармана и сбежал.

Брайан встал и начал ходить по комнате.

— Теперь ты понимаешь, каким мучением была моя жизнь последние несколько месяцев, – сказал он. – Знать, что он – убийца! И все же мне приходилось сидеть рядом с ним, есть с ним, пить с ним, зная, что он убил… а Мэдж… его дочь!

В этот момент раздался стук в дверь и зашла миссис Сэмпсон с телеграммой, которую она передала своему жильцу. Он открыл ее, когда она вышла, и, просмотрев, вскрикнул от ужаса и уронил ее. Калтон обернулся на крик и, увидев, что друг опустился в кресло, бледный как смерть, схватил телеграмму и прочел ее. Закончив, он тоже побледнел и, как и Фицджеральд, опустился в кресло.

— Это божья кара!

Человек, как считали древние греки, – игрушка в руках богов, которые, восседая на Олимпе, вселяют злые помыслы в сердца смертных. И когда злые помыслы приводят к злым поступкам, боги с интересом наблюдают за бессмысленными попытками их жертв избежать наказания беспощадной Немезиды, богини возмездия, за злые поступки. Безусловно, это очень любопытное зрелище для богов, но вряд ли люди бы согласились с ними. Но и боги стали жертвами, когда, устав наказывать слабых смертных, которые стонали и плакали, понимая, что наказания не избежать, непоколебимая Немезида перенесла взгляд с актеров на зрителей спектакля, и все жители Олимпа были сметены. Она разрушила их святыни, снесла изображавшие их статуи и, закончив свою работу, поняла, что, выражаясь вульгарно, наподдала и самой себе, потому что тоже стала объектом насмешек и недоверия и была вынуждена удалиться туда же, куда отправила остальных богов.

Вскоре люди поняли, что теперь не из кого сделать козла отпущения, и поэтому придумали новую богиню, которую назвали Судьбой, и вину за всякое свое несчастье они перекладывали на нее. Она до сих пор очень популярна, особенно среди ленивых и несчастливых людей, что бы с ними ни случалось. Неважно, что они делают или не делают, – вся их жизнь уже предрешена. Но подлинную религию судьбы исповедовала Джордж Элиот^[51], когда говорила, что вся наша жизнь является следствием наших поступков. Можно создать любого кумира, на которого удобно сваливать всю вину за несчастную жизнь и несбывшиеся мечты, но истинная причина все равно кроется в самом человеке. Каждый поступок – хороший или плохой – имеет последствия, как и получилось у Марка Фретлби: грехи молодости настигли его в преклонном возрасте.