Книга Тайна черного кеба, страница 53 – Фергюс Хьюм

Дункан был из тех людей, которые сами верят в то, чему учат других. Он верил, что у его посетителя кошачья натура, которая любит знаки внимания, и он оказал ему эти знаки внимания, прекрасно понимая, что это принесет свои плоды. Он также знал, что Килсип находится отнюдь не в дружеских отношениях с Горби, и что на самом деле их связывает лишь ненависть, и решил, что это чувство должно послужить для благих целей.

— Я полагаю, – начал он, откинувшись в кресле и наблюдая за голубыми клубами дыма, поднимающимися от его сигары, – что вы знаете все о деле об убийстве в кебе?

— Думаю, что да, – сказал Килсип, в глазах которого был заметен странный блеск. – Сам Горби только лишь хвастается о нем и о том, как же ловко ему удалось поймать предполагаемого преступника.

— Ага! – сказал Калтон, наклонившись вперед и положив руки на стол. – Предполагаемого преступника! Значит ли это то, что его еще не признали виновным в суде, или то, что вы считаете его невиновным?

Следователь внимательно посмотрел на адвоката, медленно потирая руки.

— Ну, – произнес он наконец, – прежде чем я получил вашу записку, я был уверен, что Горби поймал того человека, но когда я услышал, что вы хотите со мной встретиться, и зная, что вы защищаете заключенного, я догадался, что, должно быть, вы что-то нашли в его защиту, для чего и хотите встретиться со мной.

— Все верно! – коротко сказал Дункан.

— Как сказал мистер Фицджеральд, он встретил Уайта на углу и поймал кеб… – продолжил детектив.

— Откуда вы знаете? – резко прервал его Калтон.

— Горби сказал мне.

— Откуда, черт побери, ему это известно?! – закричал адвокат с искренним удивлением.

— Потому что он всегда следит и вынюхивает, – объяснил Килсип, забывая от негодования, что слежка и вынюхивание составляют неотъемлемую часть работы детектива. – Но в любом случае, – быстро продолжил он, – если мистер Фицджеральд оставил Уайта, единственный шанс установить его невиновность – это доказать, что он не вернулся, а кебмен дал ложные показания.

— Значит, рассчитываете, что Фицджеральд докажет свое алиби, – сказал Дункан.

— Что ж, сэр, – ответил Килсип скромно, – конечно, вам известно об этом больше, чем мне, но это единственный выход, который я вижу.

— Он не собирается приводить доказательства в свою защиту.

— Тогда его признают виновным, – отрезал сыщик.

— Необязательно, – стоял на своем адвокат.

— Но если он хочет спасти свою шкуру, ему придется обеспечить себе алиби, – настаивал его собеседник.

— В том-то и дело, – согласился Калтон. – Он не хочет спасать свою шкуру.

Выглядя очень озадаченным, Килсип сделал глоток виски и выждал, что еще ему скажет адвокат.

— Понимаете ли, – сказал Калтон, зажигая новую сигару, – у него в голове какие-то непонятные идеи. Он наотрез отказывается говорить, где был в ту ночь.

— Ясно, – сказал Килсип, кивая. – Роман?

— Нет, не то, – возразил Дункан. – Я тоже сначала так подумал, но я ошибался. Он виделся с умирающей женщиной, которая хотела раскрыть ему какой-то секрет.

— О чем?

— Вот этого я и не знаю, – быстро пояснил адвокат. – Но, вероятно, это что-то важное, поскольку она послала за ним в спешке, и он был у ее постели между часом и двумя часами ночи пятницы.

— Значит, он не вернулся в кеб?

— Нет, он пошел на встречу, но по какой-то непонятной причине не хочет говорить, где она состоялась. Я ходил к нему домой сегодня и обнаружил там вот это полусожженное письмо, в котором его просили о свидании.