Книга Тайна черного кеба, страница 97 – Фергюс Хьюм

— Зачем? Что случилось?

— Она умирает и хочет рассказать вам какой-то секрет.

— Вот чертовка! Это все Розанна Мур! – воскликнул Калтон. – Она расскажет мне что-то о ней. Я доберусь до правды! Ладно, я буду ждать вас в восемь часов.

— Хорошо, сэр! – И детектив выскользнул из кабинета.

— Интересно, эта старуха знает что-то, чего не знаю я? – спросил Дункан сам себя, продолжая сидеть. – Она могла подслушать какой-нибудь разговор между Уайтом и его любовницей и теперь хочет рассказать о нем. Что ж, боюсь, когда Фицджеральд признается мне во всем, я уже все буду знать сам.

Всегда пунктуальный Килсип вернулся в офис Калтона в восемь часов, чтобы провести его через убогие лабиринты трущоб. Адвокат с нетерпением ждал его. Он вбил себе в голову, что Розанна Мур стояла за всем произошедшим, и каждая новая улика только подтверждала его теорию. Когда Розанна умирала, она могла рассказать Старьевщице что-то, что привело бы к убийце, и Дункан был почти уверен, что эта старая карга получила неплохую сумму денег, чтобы держать рот на замке. Несколько раз Калтон уже собирался пойти к ней сам и попытаться вытащить из нее этот секрет, если, конечно, она действительно что-то знает. Но судьба оказалась благосклонна к нему, и, возможно, его ожидало добровольное признание, правдивость которого более вероятна, нежели отрывок информации, вытащенный против воли.

К тому времени, как пришел Килсип, Калтон был в состоянии крайнего возбуждения.

— Думаю, нам лучше поторопиться, – сказал он следователю, зажигая сигару. – Старая ведьма может отойти на тот свет в любой момент.

— Может, – согласился тот, – но я не удивлюсь, если она еще долго протянет. У таких женщин бывает по девять жизней, как у кошек.

— Да, согласен, – кивнул Калтон, когда они вышли на освещенную фонарями улицу. – В ней определенно есть что-то звериное, – продолжил он, – но скажите мне, что с ней случилось? Просто возраст?

— Частично. Выпивка тоже дала о себе знать, думаю, – ответил Килсип. – Кроме того, ее образ жизни не особенно здоров, и пагубные привычки просто убивают ее.

— Но это не что-то заразное, надеюсь? – забеспокоился адвокат, содрогнувшись, когда они влились в толпу на Берк-стрит.

— Не знаю, сэр, я не доктор, – ответил детектив.

— Понятно, – обреченно произнес Калтон.

— Все будет нормально, сэр, – успокоил его Килсип. – Я был там дюжину раз, и со мной все хорошо.

— Да, но мне может хватить одного раза, чтобы подхватить что-нибудь.

— Поверьте, сэр, для нее нет ничего страшнее ее возраста и выпивки.

— Ее осматривал доктор?

— Она никого не подпускает к себе – лечит себя сама.

— Джином, полагаю? По мне, так это еще противнее обычного набора лекарств.

Вскоре они дошли до Литтл-Берк-стрит и, пройдя по узкой темной улочке – к этому времени она была уже более или менее знакома Калтону, – оказались у двери Старьевщицы.

Они вскарабкались по крутым ступеням, которые скрипели и стонали под их весом, и увидели старую гадалку, лежащую на кровати в углу. За столом под тусклым светом высокой свечи лохматый черноволосый мальчик играл в карты с неопрятно одетой девочкой. Еще одна девочка сидела чуть в стороне от них.

Оба ребенка вскочили, когда вошли незнакомцы, и мальчик подтолкнул сломанный стул Калтону, в то время как вторая девочка заползла в дальний угол комнаты и свернулась там калачиком, как собака. Шум пробудил старуху от дремоты. Поворочавшись в кровати, она укуталась лохмотьями, чтобы не замерзнуть. Она представляла собой такое жуткое зрелище, что Дункан невольно отпрянул. Седые волосы были распущены и свисали лохмами на плечи, лицо, сморщенное и изможденное, с крючковатым носом и наглыми, как у крысы, черными глазами, выглядывало из-под лохмотьев, а костлявые руки, голые до плеч, болтались в разные стороны, когда она пыталась что-то сделать. Бутылка и колотая чашка лежали рядом с ней, и, налив себе немного, она жадно все выпила.