Книга Рождество с подвохом, страница 43 – Вероника Хэли

В последующие дни Элли с трудом справлялась с уборкой квартиры Норы и не виделась ни с кем из близких друзей. Возможно, это объяснялось погодой, привычно мерзкой для февраля. Но, конечно, они могли избегать ее, если о письме уже пошли слухи. Элли старалась не допускать подобных мыслей, хотя в глубине души у нее таились подозрения.

Порекомендованные тетей Друзиллой уборщики доставляли немало хлопот, потому что Элли настаивала, чтобы они подождали, пока специалисты по борьбе с вредителями разберутся с тараканами, прежде чем приступать к уборке кухни. Они завуалированно намекали, что никогда не сталкивались с подобными требованиями от человека, который обычно занимался сдачей квартир мисс Квик. Это было утомительно – успокаивать их, выслушивать жалобы.

Затем у Элли развился конъюнктивит правого глаза. По опыту она знала, что тут не обойтись без лекарств по назначению врача, поэтому записалась на прием и сидела в очереди, окруженная кашляющими, чихающими и подозрительно похожими на больных ветряной оспой людьми. В приемной работала пышногрудая Гвинет, с которой Элли вместе пела в церковном хоре. Элли улыбнулась Гвинет, но та словно ее не заметила. О боже! Гвинет, видимо, уже слышала сплетни.

Элли приняла женщина-врач, которая оказалась неожиданно приветливой и предупредительной. У доктора Мехты были ястребиные глаза и длинные тонкие руки. Элли она понравилась.

Как Элли себя чувствует, если не считать конъюнктивита? Так себе. Чего и следовало ожидать. Рецепт был выписан, но доктор Мехта, похоже, не спешила отпускать Элли. Кажется, ее что-то тревожит? Какие-нибудь проблемы с чем-нибудь еще? Горло, живот, месячные закончились, приливов больше нет? Пожалуй, было бы неплохо сдать кровь, чтобы исключить всякие подозрения. Доктор Мехта связалась по телефону с медсестрой, чтобы записать Элли на анализы.

Элли понимала, что ей следует уйти и не мешать врачу принимать других пациентов. Она решила не говорить о письме, но обнаружила, что роется в сумочке и протягивает его через стол.

— Ах! Огорчительно.

— Да. Но в чем-то даже полезно. За мной активно ухаживал один мужчина… не местный и совершенно безобидный, как мне казалось, хотя кто-то, похоже, думает, что я воспринимаю его всерьез, а это не так. Я все еще ужасно скучаю по Фрэнку.

Доктор Мехта откинулась на спинку стула, улыбнулась, покачала головой и попыталась ее приободрить. Элли ответила неуверенной улыбкой.

— Это письмо не давало мне покоя. Я была потрясена, когда получила его. Вы – первый человек, с которым я смогла поговорить об этом. С тех пор я не видела Роя и думаю, что все остальные сплетничают о нем. Глупо, правда!

Доктор Мехта пододвинула коробку с салфетками, и Элли вытерла слезы и высморкалась. Она попыталась изобразить более уверенную улыбку.

— Совсем я расклеилась из-за одного жалкого письма!

Улыбка доктора Мехты стала еще шире.

— Вам повезло получить только одно. Я так понимаю, все носились с ними по округе как сумасшедшие. Мне известно, что Гвинет такое получала. К счастью, она принесла его мне. И некоторым моим пациентам они тоже приходили.

Элли вздохнула.

— Да, бедная Нора. Жаль… но мы не понимали, насколько ей плохо, а потом, я полагаю, рак стал последней каплей…

— Что?! – Доктор Мехта выпрямилась.