Книга Кровавая жатва, страница 63 – Никита Кита

Затем уже чуть правее, на другую деревянную плоскость высыпалась маленькая горсть монет.

— Люки хагра зи шандо дэй. — промолвил трескучий старческий голос.

— Мирхоа халбрано лим. — тут же ответил ему глубокий и басистый тембр.

Затем данный алгоритм повторился ещё бесчисленное множество раз. Кто-то подходил, высыпал монеты или ложил предметы на деревянные столешницы, после чего следовал одинаковый обмен фразами. В зале появлялись и исчезали всё новые и новые индивиды, а отвечающие были всё те же. Так продолжалось не один час, и параллельно этому на фоне не прерывалась молитва, в которой вопреки её длине, казалось, не было ни одной повторяющейся строчки.

За это время Фёдор догадался, что входящие прихожане делают подношения церкви или секте — хрен знает как это назвать — и заодно что-то желают дэю, как и вчера, за что получают напутствие от служителей храма. Передай что-то ценное проповедникам и будешь благословлён — такая вот безотказная религиозная схема. Тем более и повод отличный — смерть уважаемого государя. Самое время подзаработать, пока все на эмоциях и переживают за дальнейшую судьбу отчизны.

Фёдор, в свою очередь, выделил новые слова для перевода. Ответная фраза адептов донеслась до слуха резидента Роя не менее нескольких сотен разж. Но мыслительный центр всё равно, на всякий случай, записал на слизевую табличку её транскрипцию, чтобы не забыть звучание. Прямо в тот момент Халима находился при смерти, и хотя человеку не хотелось раньше времени списывать его со счетов, было уже далеко не факт, что исследовать религиозный текст он будет именно с этим дедом. Поиск же другого лингвиста, это неопределённое время, поэтому не мешало подстраховаться… Ну и даже если Халима выживет, неизвестно, когда он восстановиться и вернётся к работе, так что в любом случае, сделать заметку не помешает.

Среди посетителей святилища были старые и молодые, дремучие старцы и почти отроки, но ни одного ребёнка. Вернее, дети вероятно ходили по внутреннему пространству наоса, однако глинотел этого узнать не мог, потому как никто из предполагаемых малявок голоса не подавал. Потом, где-то спустя полтора часа литургии, к телу в сопровождении взрослого всё же подошёл какой-то малец. Следом за спутником он тоже положил на стол некий предмет и внезапно произнёс иную форму стартового высказывания.

— Люки хагра круки бока.

Это соответствовало тому, что резидент Роя уже слышал вчера, во время первого обряда. Выходит того же мальчонку снова привели, чтобы он сказал то же самое. Священнослужитель ответил стандартно, как всем, но было заметно, как сочувственно дрогнул взрослый голос. В гнетущей тишине послышалось сдавленное хныканье дитя.

«Не плачь пацан.» — подумал Фёдор — «Пускай плачут дети, чьих родителей твой папаша замордовал. Только у меня на глазах нескольких отмудохали до инвалидности за то чего они никогда не делали. А сколько таких случаев было за всё время его президентства? Подумай об этом, если вдруг займёшь трон Щитти Хагрон. А ещё лучше подумай о том, чтобы сменить подданство и присягнуть на верность мне, коль не хочешь повторить судьбу предка…»

По мере того, как столы для подношений заполнялись, их периодически очищали, сгружая дары в мешки. Были отдельные ёмкости для денег, для изделий из металлов и дерева и для еды. Некоторые прихожане жертвовали живых куриц и коз. Животных сразу куда-то уводили из помещения, в отличии от двух козлят, которые находились здесь с самого начала.