Книга Кровавая жатва, страница 64 – Никита Кита

В какой-то момент частота произносимых фраз уменьшилась. Вместо непрерывного потока гостей, между новыми подаятелями появились временные промежутки, которые постепенно нарастали. Это означало, что количество желающих задонатить всё меньше, и близиться час, когда обряд утратит коммерческую ценность. Фёдору было интересно узнать, насколько быстро в таком случае свернётся всё это мероприятие и что последует дальше.

И вот очередной прихожанин бросил пару монеток, те звонко бряцнули об кучу таких же, и прозвучала приевшаяся до икоты речёвка. После этого установился необычайно длинный период без новых обращений, и он ознаменовал переход к следующему этапу.

Несмотря на отсутствие даров со стороны верующих, молитва и музыкальные сопровождение не прекращались. Стоит отдать должное, храмовый чтец помнил наизусть очень большой текст (если, конечно, он не выдумывал его из головы), и за счёт этого представлял последователям культа отличную шоупрограмму. Особой ритмикой пения, он вызывал необычные ощущения у слушателей, успокаивал и умиротворял.

На фоне этого голоса последние партии подаяний сгрузили в мешки, а затем взялись за козлят. Животных зарезали, их кровью что-то окропили, а куски расчленённых тел бросили на огни в чашах перед статуями. Пока прогорала плоть, жрец всё также не умолкал. По изменившейся интонации, небольшим паузам и вздохам становилось заметно, что он уже утомлён непрерывным говорением.

Однако, покуда не завершён ритуал, священнослужитель держал планку и не сдавался. Наверное он был уже староват для таких испытаний. Но почётному умершему всё равно следовало отдать все положенные почести. Не каждый ведь день погибает такая фигура, так что можно и потерпеть.

Последняя строка языческой панихиды повторяла уже знакомую Фёдору фразу: «Глава Хали Маку». Затихли свирели, и хор сотен голосов вразнобой повторил за жрецом заветные слова. Затем прозвучал один удар в барабаны и ворота в святилище закрыли. Большинство духовенства покинуло зал через задние двери. В помещение с покойником осталось всего несколько бокатов, которые притихли. С улицы через окна доносился шум бездельничающий толпы. Верующие в основном вели себя сдержанно, за исключением нескольких индивидов, где-то на задворках.

Следующие часы не происходило ничего, и народ начал помалу расходиться. Какие-то мужчины что-то спрашивали прямо в окна храма, но изнутри им ничего не отвечали.

Активное развитие события обрели уже после полудня. Пока мега-стая валила тысячи деревьев, в столице снова возобновился религиозный движ. Сперва раздалось три протяжных гудка в горн. В результате горожане стали вновь подтягиваться от окраин к храмовой площади. Затем сбоку от святилища, через толпу проехала повозка запряжённая козами — настоящими животными, а не бокатами в масках, как в прошлые разы. Таких повозок, как оказалось, была не одна, а сразу две, если не больше. Первую подкатили к центральному входу, и в этот момент активизировался глашатай.

Опять на улице вещал тот же голос, что и с утра. Под его речь, колёсный транспорт отсоединили от упряжки и затолкали прямиком в наос.

Остановилась тележка у самого трупа, после чего мертвеца взяли вчетвером и переложили на новую плоскость. Похоже его грузили на средневековый катафалк, чтобы отправить в последний путь. Покойника разместили по центру помоста без бортов и вернули его в ту же позу.