Книга Искушенная грехом, страница 32 – Дэни Ли Мэй

Оба выбора представляют один и тот же изъян человеческой природы — неспособность распознать истинную силу, когда она предлагается.

— Три года вместе, — продолжаю я, видя лицо Деймона вместо, черт возьми, Маркуса. — Что делает тебя особенным? Что делает тебя лучше меня? — Я наклоняюсь и пытаюсь заглянуть в душу Деймона.

Я ломаю средний палец, затем указательный. Маркус теперь рыдает, его тело трясется от шока и агонии. Но в моем сознании плачет Деймон Филлипс, Деймон Филлипс расплачивается за то, что имеет то, что должно принадлежать мне.

— Она смотрит на тебя, как на безопасность, — говорю я, потянувшись за ножом. — Как на ответ на все ее проблемы. Но что случится, когда она поймет, насколько ты на самом деле слаб? Как легко тебя сломать?

Лезвие острое, созданное для точности, а не жестокости. Я делаю неглубокие разрезы вдоль суставов его пальцев, каждый намеренный и выверенный. Кровь течет ровно, и я вытираю ее после каждого надреза, сохраняя ритм.

— Она заслуживает большего, чем посредственность, — бормочу я, делая еще один разрез. — Она заслуживает кого-то, кто понимает власть. Кто может защитить ее от мира. — Я делаю паузу, изучая искаженное болью лицо Деймона. — Кого-то вроде меня.

Контроль, который я осуществляю здесь, в этот момент, абсолютен. Боль Маркуса, его страх, его дыхание — все это существует по моему усмотрению. Вот как выглядит настоящая власть. Не безопасная работа в ИТ Деймона или его комфортные пригородные амбиции. Не грубая жестокость Доусона и его тактика грубой силы. Истинная власть хирургична, точна, неизбежна.

Маркус пытается говорить, но издается лишь скулеж. Хорошо. Слова переоценены в любом случае. Действия имеют значение. Последствия имеют значение. Урок, преподанный здесь, будет резонировать далеко за пределами этого подвала, далеко за пределами сегодняшней ночи. Маркус будет помнить это всю оставшуюся жизнь. Он будет помнить, кто на самом деле обладает властью, кто заслуживает уважения, кого никогда не следует предавать. Я снова поднимаю нож, готовясь работать над другой его рукой, когда дверь за мной открывается.

— Себ. — Голос Мэттью режет мое внимание, как ушат холодной воды. Деймон исчез. Маркус смотрит в пол, слезы смешиваются с потом на его лице.

Я поворачиваюсь, нож все еще в руке. Мэттью оценивает сцену: Маркус связан и истекает кровью, инструменты, окровавленная ткань, он хмурится. Не знаю почему, он видел и хуже.

— Что такое? — спрашиваю я, раздраженный прерыванием.

— Уилсон здесь. Говорит, срочно. Что-то о том, что плановое собрание перенесли на более ранний срок.

Я смотрю на Маркуса, который смотрит на меня глазами, полными ужаса. Заклинание полностью разбивается, и я снова вижу его отчетливо — просто испуганного человека, который сделал очень плохой выбор. Переход обратно в реальность резкий, как всплытие из глубокой воды. На мгновение я полностью потерял себя в фантазии о наказании человека, который осмелился прикасаться к тому, что мое.

Но Маркус не Деймон. И этот подвал не квартира Сафи. Это бизнес, а не личное, как бы ни переплелись они в моем сознании.

— Тебе повезло, Маркус, — говорю я, делая глубокий вдох и откладывая нож в сторону. — Похоже, у меня есть более неотложные дела.

Ирония не ускользает от меня. Вот я, преподаю Маркусу урок о последствиях раздвоенной лояльности, в то время как мое собственное внимание скомпрометировано одержимостью женщиной, которая не хочет иметь со мной ничего общего. Осознание должно было бы встревожить меня больше, чем тревожит.