Книга Искушенная грехом, страница 35 – Дэни Ли Мэй

Он поднимает взгляд с дружелюбной улыбкой. — Просто подменяю Дэйва, пока он в отпуске. Плановый обход, не о чем беспокоиться. — Его взгляд задерживается на моем столе, рассматривая табличку с именем, компьютер, личные фотографии, которые я держу у монитора. — Вы, должно быть, Сапфир Дженкинс. Слышал, у вас в последнее время были... необычные посетители.

У меня стынет кровь. — Простите, что?

— Доставка цветов сегодня утром, — уточняет он, но его улыбка не достигает глаз. — На ресепшн упоминали, что это вызвало переполох. Красивая аранжировка, насколько я слышал. Кто-то явно очень высоко вас ценит.

Прежде чем я успеваю ответить, он идет дальше, продолжая обход с той же точностью. Но я замечаю, что он проводит больше времени возле моего стола, чем где-либо еще, дважды проверяя окна за мной, тестируя ручку двери кладовки прямо напротив того места, где я сижу.

Я пытаюсь позвонить в службу безопасности, чтобы проверить его личность, но линия занята. Когда я наконец дозваниваюсь через двадцать минут, они подтверждают, что да, у них есть временная замена на время отпуска Дэйва. — Хороший парень, — говорит начальник. — Очень дотошный. Занимается этим много лет. Отличные рекомендации от агентства.

Но что-то в нем кажется мне неправильным. То, как он уже знал, кто я. Небрежное упоминание о цветах. Излишнее внимание к моему рабочему месту.

К обеду я — комок нервов. Я пропускаю обычный поход за кофе, слишком боясь выйти из здания и слишком боясь остаться. Все кажется скомпрометированным, отравленным его присутствием. Даже сидеть за собственным столом — все равно что быть на витрине.

Затем, около двух часов, приходит еще одна доставка.

На этот раз не цветы. У моего стола появляется курьер с маленьким, изящно упакованным свертком. Без обратного адреса, только мое имя, написанное тем же точным почерком, что и на карточке к цветам.

— Сапфир Дженкинс? — Курьер проверяет свой планшет. Я киваю, боясь того, куда все ведет. — У меня специальная доставка для вас. Отправитель просил доставить лично в руки, не оставлять на ресепшн. Не могли бы вы расписаться здесь, пожалуйста?

Мое сердце колотится, когда я расписываюсь за сверток. Он маленький, размером с шкатулку для украшений, упакованный в дорогую черную бумагу с серебряной лентой.

— Есть идеи, кто прислал? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Курьер пожимает плечами. — Заплатил за конфиденциальность. Все, что я знаю, — парень был очень конкретен, что оно должно попасть к вам и только к вам.

После его ухода я сижу и смотрю на сверток десять минут. Открыть его — значит пересечь черту, признать его преследование так, как отказ от ужина не означал. Но не открывать еще хуже — оставлять себя гадать, какое послание он пытается отправить.

Наконец я разрываю упаковочную бумагу.

Внутри — первое издание «Джейн Эйр», той же книги, что стоит на моей прикроватной тумбочке. Только моя немного потрепанная, а эта явно антикварная, стоит, наверное, больше, чем я зарабатываю за месяц. Кожаный переплет безупречен, страницы кремового цвета от времени.

Нет записки, но она и не нужна. Послание недвусмысленно: это был я в твоем доме. Я обращаю внимание. Я знаю тебя.

От этой интимности у меня по коже бегут мурашки. То, что я списала на паранойю, явно был он. В моем доме. В моей спальне.