Книга Искушенная грехом, страница 38 – Дэни Ли Мэй

Достав складной нож из кармана, я открываю окно за считанные секунды и бесшумно влезаю в ее гостиную.

Я вдыхаю. Здесь так чудесно пахнет ею. Ее запах укрепляет мою решимость. Эта женщина — моя. Я медленно прохожу по ее комнате, проводя руками по верху дивана. Мелочи говорят мне больше, чем я мог себе представить. Подушки расставлены тщательно. Я вижу, она вернула их на место после того, как я передвинул их в прошлый раз. Маленький, но точный набор свечей и фотография в рамке на журнальном столике. Расставлено идеально, чтобы пространство казалось уютным, без захламленности. Я беру рамку и смотрю на фото, и во мне начинает закипать знакомый гнев. Это фото ее и Деймона на пляже.

Они оба улыбаются, его рука обнимает ее за талию, ее голова наклонена к нему с тем искренним счастьем, которое мне еще не позволили увидеть. Та беззащитная радость, которую она никогда не показывала мне. На ней простое белое платье, которое развевается на ветру, волосы распущены, естественны. Красива. Он выглядит таким чертовски обычным рядом с ней. Обычная поло, хаки, такое незапоминающееся лицо, которое теряется в толпе. Что она в нем находит? Что он может предложить, чего я не могу дать в тысячу раз больше?

Я открываю заднюю часть рамки и вытаскиваю фото, разрывая его пополам. Сторону с Деймоном я кладу в карман, чтобы отдать Мэттью. Сторону с Сафи я аккуратно вставляю обратно и ставлю рамку на стол.

Передвигаясь по ее пространству, я поражен тем, как много оно о ней говорит. Книги на ее полках организованы по автору, а не просто по жанру, что является еще одним свидетельством методичного ума, жаждущего порядка. Классика смешана с современными романами, некоторые зачитаны до дыр, другие безупречны. У нее есть вкус, интеллект.

Это настоящая Сафи, не та осторожная женщина, которую я встретил в «Пульсе», и не нервный профессионал из ее офиса. Это ее частное «я», версия, которой она не делится ни с кем, кроме, моя челюсть сжимается, Деймона.

Я прохожу на кухню, открываю шкафчики с отработанной тишиной. Даже здесь есть порядок: одинаковые тарелки, стаканы, расставленные по размеру, специи в алфавитном порядке. Ее нынешний образ жизни не отражает той роскоши, которую она заслуживает.

Спальня манит меня, и я следую за этим зовом, хотя знаю, что это опасная территория. Ее кровать идеально заправлена, подушки разложены с гостиничной точностью. На прикроватной тумбочке — «Джейн Эйр», которую я уже видел, вдохновение для сегодняшнего подарка, а также маленькая лампа, стакан воды и блокнот. Я открываю его, находя списки, написанные ее аккуратным почерком. Продукты, рабочие задачи, случайные мысли и наблюдения. Ничего достаточно личного, чтобы быть по-настоящему вторжением, но интимного.

Я сажусь на ее кровать, матрас прогибается под моим весом, и на мгновение я просто впитываю реальность нахождения в ее самом личном пространстве. Ее запах витает повсюду, тонкие духи в смеси с чем-то уникально ее. Это опьяняет так, что угрожает моему тщательно поддерживаемому контролю.

В приступе полного безумия я тянусь к ее подушке и прижимаю ее к лицу, глубоко вдыхая. Запах ее шампуня, ее кожи, слабый след сна — он бьет по мне, как наркотик, заставляя меня возбудиться мгновенно. Я откидываюсь на ее изголовье, прижимая подушку к груди, и позволяю себе представить, каково это, если бы она была здесь.