Онлайн книга «Крутой. Право на любовь»
|
На все сто! Черт, как же больно терять то, что… Хотя я еще толком ничего не приобрел, чтобы потерять, но все равно зубы скрипят от безысходности, а кулаки сжимаются от бессилия. — Не открывай, – Ульяна мотает головой из стороны в сторону, а я удивленно приподнимаю одну бровь вверх. — Почему? Странная реакция, учитывая, что именно девчонка виновата в том, что сейчас Виктор Алексеевич Спасский стоит за дверью в мою квартиру. И как же натурально играет свою роль! Тьфу ты, аж тошнить начинает, глядя в ее лживые глаза! А в голове то и дело всплывает: “Не делай этого с нами!” “Нас нет!” “Но мы…” “Уходи. Я пока не готов сделать выбор…” Не готов. До недавнего времени был на распутье, зато сейчас… — Я не хочу, чтобы он… Договорить девушка не успевает, как начинает трезвонить мой мобильный. Конечно, кто бы сомневался! Виктор Алексеевич собственной персоной! — Открой дверь, недоумок! – орет мужчина мне прямо в ухо, когда я принимаю этот дурацкий вызов. — И вам не хворать, Виктор Алексеевич, – я усмехаюсь, так как давно привык к подобным “обращениям” со стороны тех, кому я попрек горла стою. — Или ты открываешь дверь… — Или я вызову сейчас полицию, – заканчиваю вместо него. – Попытка проникновения в чужое жилье – слышали когда-нибудь о таком? — Я слышал о похищении! – рычит мне в трубку Спасский, а я снова ехидно и нагло усмехаюсь в ответ. — Сначала докажите! — Открывай, черт бы тебя побрал, Крутой! Ну вот, чего и следовало ожидать. Когда у человека заканчиваются аргументы, он начинает кричать, переходить на личности и говорить исключительно гадости своему оппоненту. Что, Виктор Алексеевич? Загнал я вас в тупик? То ли еще будет, расслабляться очень рано. Мне, кстати, тоже еще рано праздновать победу и полную капитуляцию Спасского. Но и девочкой, в отличие от него, я не стану прикрываться. Никогда я не прятался за чужие спины. Я всегда играю честно! Исключительно с мужиками! — Открою, – я спокойно произношу спустя небольшую паузу, а сам наблюдаю, как Ульяна поникает еще сильнее. – Но при условии. — Не беси меня! – грозится Виктор Алексеевич, но я его игнорирую: — Будете орать – выкину с балкона. Усек? Да, кстати, разговаривать с подобными уникумами нужно только на их языке. Чтобы дошло, наконец – с ними никто шутить не собирается. — Ладно, договорились, – соглашается Спасский и отключается, а я убираю телефон в карман, натягиваю на ходу футболку (не с голым же торсом маячить перед глазами отца Ульяны) и подхожу к двери, слыша сзади протяжное: — Не открывай… И этот печальный голос, как бы я не хорохорился и не строил из себя стального мужика, режет по живому. Сердце разрывает напополам. — Рано или поздно, но открыть придется, крошка! — Давай лучше поздно! — Ульяна! Я резко поворачиваюсь к девушке лицом, а она лишь печально смотрит мне в глаза. — Ты его не знаешь, – пауза, и я вижу, как дрожат у девушки руки. — Ничего не бойся! — Он отдаст меня замуж за этого старого и толстого борова! – у нее опять начинается истерика, и она переходит на крик. – Я его ненавижу! Вас всех ненавижу! Вы все… Она замолкает, плачет, правда, без слез, иногда поскуливая, и разворачивается ко мне спиной. Что-то бухтит себе под нос и направляется в зал. Патовая ситуация. Я впервые на таком довольно странном и не совсем приятном распутье. Кто бы подсказал, как правильно поступить в данной ситуации? Я же не могу девчонку держать под замком двадцать четыре часа в сутки. |