Книга Крутой. Право на любовь, страница 69 – Илона Шикова

Да уж, нам еще предстоит встретиться со Спасским и поговорить. Сделать этот чертов выбор. Тяжело, согласен, но иногда приходится чем-то жертвовать.

— Подожди, – девушка вдруг резко останавливается возле открытой двери и поворачивается ко мне лицом.

Наши взгляды встречаются. На какие-то несколько долгих секунд. Мы пристально смотрим глаза в глаза друг другу, боясь сделать первый шаг.

— Ульяна… – начинает Спас, дотрагивается рукой до плеча дочери, но она сбрасывает его пальцы.

— Плевать я хотела…

Она резко срывается с места, и через пару секунд попадает в мои объятия. Такая желанная. И в то же самое время, такая далекая.

— Ничего не бойся, – шепчу я, гладя Ульяну по голове, а после целую ее в макушку. – Выбрось всю чушь из головы.

— Я не хочу уходить, – она утыкается носом мне в грудь.

— А я не хочу отпускать…

И это – чистая правда. Как будто камень с души упал, когда я признался.

— Костя… – девушка поднимает на меня взгляд, а я обеими руками беру ее лицо, заставляя смотреть мне в глаза.

— Ничего не бойся, слышишь?

— Мне он ничего не сделает, – пауза, а мы все так же смотрим друг другу в глаза. – Я за тебя боюсь.

— Мне он тем более ничего не сделает.

— Но ты же…

— Я люблю тебя…

Слова срываются с языка легко. Как будто и не было моих мытарств, сомнений и остальной ерунды, которая именно сейчас кажется реально ерундой, а вот все эти дни…

Наши губы касаются друг друга. Ненадолго, но нам этого достаточно.

Я ее отпускаю. А она уходит, отворачиваясь и больше не глядя на меня. Так легче. По крайней мере, именно сейчас долгие расставания ни к чему.

Хлопок двери, как будто клетка закрылась. И нужно срочно искать выход.

Я достаю из кармана телефон и набираю нужный номер…

Ульяна

“Я не хочу уходить…”

“А я не хочу отпускать…”

Слова Кости эхом отдаются в висках, когда я сижу на заднем сиденье папиного автомобиля. Меня всю трясет, хотя именно сейчас плевать. Понятно, что в одной рубашке моего любимого и туфлях на каблуках немного холодновато зимой, но сейчас меня морозит не от этого. Мелкая (точнее, плавно переходящая в крупную) дрожь больше похожа на нервное перенапряжение, чем на холод.

Но я же упрямая! Я никогда не покажу, как мне сейчас больно. Да и холодно, вдобавок, поэтому пытаюсь обхватить себя руками и хоть немного согреться.

— Идиотка малолетняя, – ворчит отец и закутывает меня в свою дубленку.

— Отстань, – я пытаюсь скинуть верхнюю одежду, делая круговые движения плечами, но отец лишь сильнее сводит края дубленки у меня на груди.

— Хватит геройствовать, Ульяна!

Как-то непривычно слышать свое имя из его уст. Обычно он ограничивается кратким – Бэби!

А тут…

Я даже голову в его сторону поворачиваю, хоть и не хотела этого делать, глядя на когда-то горячо любимого и родного человека исподлобья.

Кстати, в душе творится что-то неописуемое. Какой-то переворот из чувств, эмоций и новых ощущений. Еще и главный вопрос не дает покоя, а действительно ли я любила отца? Даже “когда-то”.

Он подчинил меня себе. Сделал из меня робота, который выполняет все его приказы. Бездушная кукла. У которой, по мнению моего драгоценного родителя, не может быть этих самых чувств, эмоций и каких-то новых ощущений.

Я смирилась. Периодами просто отмалчивалась, так как спорить с отцом бесполезно. Устраивала, конечно, бунт, делала назло, но все равно он всегда и во всем выходил победителем.