Книга Второй шанс для полковника Смолова, страница 2 – Юлия Рудакова

Оказалось, что эта безопасность существовала исключительно в его голове. Карточный домик, рухнувший от одного дуновения сквозняка.

— Одевайтесь оба, — голос Артура прозвучал тихо, но в нем была такая звенящая сталь, что незнакомец поспешно отвернулся, застегивая ремень дрожащими пальцами.

— Артур, подожди, давай поговорим, это всё не то... — Инга попыталась встать, протягивая к нему руку, но в ее голосе уже звучала фальшь человека, который понял, что спасать больше нечего.

— Разговаривать не о чем, Инга, — перебил он ровно, без тени эмоций. — Квартира оформлена на меня до брака, но я оставляю ее тебе. Все вещи, счета и имущество можешь забрать. Завтра пришлю адвоката по поводу развода. Больше мы не увидимся.

Он развернулся на каблуках и вышел в прихожую.

Сняв с вешалки свою дорожную сумку из плотного брезента, Артур бросил в нее парадную форму, документы, несколько сменных рубашек и планшет. На тумбочке у зеркала он оставил связку ключей от квартиры. Металл глухо звякнул о дерево.

Выходя на лестничную площадку под ошарашенное молчание из спальни, Артур глубоко вдохнул прохладный подъездный воздух. Ощущение было странным: будто с плеч сняли неподъемный бронежилет, который он носил годами, не замечая, как он врос в кожу. Ему больше не нужно было возвращаться туда, где его не ждали. Впереди была только дорога в никуда — и тяжелая, звенящая свобода.

Дорога до Подмосковья заняла чуть больше часа. Ночной город постепенно редел, сменяясь темными силуэтами придорожных елей, мокрыми обочинами и редкими желтыми огнями заправок. Артур вел машину на автопилоте, чувствуя, как в груди застыл тяжелый, ледяной ком. Внутри было пусто — не было даже гнева, только глухая, звенящая усталость, какая накатывает после многочасового марш-броска, когда цель достигнута, но понимаешь, что позиции сданы без боя.

Старый дачный поселок встретил его непроглядной тьмой и сырым запахом прелой листвы. Дом матери, Елены Павловны, стоял на самом краю, у опушки старого леса. Здесь почти ничего не менялось с тех пор, как Артур был мальчишкой: те же скрипучие ступени крыльца, темные силуэты яблонь у забора и низкие окна, в которых едва теплился желтый свет.

Артур заглушил мотор. Не успел он вытащить ключи из замка зажигания, как дверь дома отворилась. На пороге появилась Елена Павловна — в теплой шерстяной шали на плечах, с неизменной мягкой складкой у губ. Она не включала яркий свет на крыльце, словно знала, что сыну сейчас противопоказаны любые резкие движения.

Она молча посмотрела на Артура, который поднялся по ступенькам, тяжело опустив плечи, и вздохнула. Никаких вопросов. Никаких «что случилось?» или «почему так поздно?». Мать знала своего сына лучше, чем он сам себя.

— Проходи, Артур. Чайник горячий, — тихо сказала она, касаясь его рукава сухой теплой рукой.

В доме пахло сухими травами, деревом и старыми газетами. В большой комнате потрескивала печь. Артур выпил две чашки крепкого несладкого чая, ответил односложно на пару вопросов о службе и заперся в гостевой комнате на втором этаже. Спать не хотелось. Он пролежал до рассвета на узкой скрипучей кровати, глядя в потолок, где тени от сосновых ветвей за окном медленно плыли под порывами ночного ветра.

Утром, едва забрезжил серый октябрьский рассвет, Артур встал. Оставлять себя наедине с мыслями было нельзя — мозг немедленно возвращался к той проклятой квартире, к чужим туфлям у зеркала и фальшивому испугу в глазах Инги.