Книга Второй шанс для полковника Смолова, страница 5 – Юлия Рудакова

Первые дни пролетели в суете. Вечером, когда за окном служебного кабинета зажигались фонари Садового кольца, Артур садился в машину и ехал на дачу. Дорога в Подмосковье действовала как успокоительное: загородная темнота, глухой стук колес по асфальту и полная, звенящая тишина заброшенного участка.

В ту среду он вернулся поздно. На скорую руку разогрев ужин в старом материнском доме, Артур вышел на крыльцо с кружкой крепкого чая. В глаза бросилось светлое пятно соседнего двора — у Яны в окне горел мягкий абажур, отбрасывая тени на яблоневые ветки.

Он вспомнил их утреннюю встречу у забора. Колкость про «помятый вид» стерла привычную дистанцию быстрее, чем любые официальные реверансы.

Вернувшись в комнату, Артур открыл ноутбук по рабочим делам, но рука сама вбила в поисковую строку название кулинарного канала Яны, о котором случайно обмолвился Иван во время одного из прежних разговоров. Он ожидал увидеть банальные ролики из разряда «быстрые макароны за пять минут».

Но на экране развернулось другое зрелище.

Яна в простой клетчатой рубашке, с небрежно собранными волосами и легкой усмешкой на губах уверенно орудовала тяжелым ножом на разделочной доске. В кадре не было наигранной блогерской приторности — только четкие движения, глубокий голос с хрипотцой и потрясающая, почти гипнотическая страсть к процессу. Она готовила сложное блюдо из самых простых дачных продуктов, попутно отпуская едкие комментарии в адрес тех, кто считает кулинарию скучной рутиной.

Артур поймал себя на том, что смотрит выпуск за выпуском. На видео перед ним была совсем не та младшая сестра товарища, которую он помнил по редким детским дачным посиделкам. Перед ним жила яркая, упрямая и чертовски уверенная в себе женщина, которая построила свой маленький мир сама и ни у кого не просила разрешения на этот выбор.

Он закрыл крышку ноутбука, откинулся на спинку скрипучего кресла и посмотрел в темное окно, за которым мерцал свет соседнего дома. Впервые за много дней тяжелый узел в груди после предательства Инги чуть ослаб.

К концу недели дачный быт начал обретать подобие уюта, но поводов для раздражения у Артура меньше не становилось. Утром в субботу он решил навести порядок вдоль границы участков — старые кусты дикой малины разрослись так, что почти перекрыли проход к колодцу. Вооружившись садовыми ножницами и тяжелой лопатой, он с мрачной решимостью принялся за дело.

Мысли, как назло, крутились вокруг министерского досье и вчерашнего звонка из кадров. Артур работал с излишним усердием, вкладывая в каждый удар лопаты всю накопившуюся злость на самого себя, на Ингу, на неповоротливую систему. В пылу трудового энтузиазма он слишком резко качнулся назад и с треском обломал деревянный колышек, поддерживающий молодые, только что высаженные кустики базилика и розмарина, которые Яна аккуратно выставила вдоль межи.

Несколько ростков осыпались прямо на сухую землю.

— Ну, мать твою... — пробормотал Артур, застыв с лопатой в руках.

— Военный, а координация хуже, чем у табуретки! — раздался над ухом едкий, полный праведного гнева голос.

Яна стояла на своем крыльце с чашкой кофе в руке, в старом шерстяном кардигане поверх футболки, и смотрела на место происшествия взглядом прокурора, обнаружившего труп на месте преступления. Через секунду она уже решительно шагала по траве, гневно сверкая глазами.