Книга Сводные. Мы остались одни, страница 61 – Инна Матвеева

— Феликс не опасен для меня, — наверное, я говорю жёстче, чем должна бы, потому что взгляд Васи становится пристальным и давящим.

И хочу добавить что-то смягчающее, но ничего не приходит на ум. Атмосфера между нами становится такой напряжённой, что и разрядить не решаюсь.

Это делает Вася. Причём так спокойно и почти даже мягко, будто не было моего проявленного недовольства, которое он явно уловил:

— Мил, как твой парень, я против вашего общения. С твоего позволения я сам заберу твои вещи и перевезу их пока к себе в московскую квартиру. А потом ты сама решишь, жить со мной или в общаге.

Немного выпадаю от уверенного заявления, что Вася теперь мой парень. Хотя логично, раз мы в любви друг другу признались и всё прояснили... Да и его нежелание, чтобы я общалась с Феликсом, тоже оправдано. Сводный мне недвусмысленно намерения выразил, и они далеки до братских.

Только вот почему-то не могу ответить Васе или хотя бы дать понять, что сознаю справедливость его слов.

Но он, похоже, и не ждёт. Вместо этого вдруг улыбается тепло, включая телефон и ища там что-то.

— Кстати, ты поступила, — говорит, показывая мне экран. — Вот, смотри.

Слегка щурюсь от непривычки и яркости, но глаза быстро расслабляются и воспринимают информацию. В списке поступивших действительно мои данные. Да ещё и в том универе, в который хотела в первую очередь! И с общагой...

Сердце взбудоражено ускоряет темп. Прочее забывается.

— Ого, да ещё и в первой десятке, — радостно замечаю, машинально придвигаясь к Васе.

Он обнимает меня свободной рукой, ласково треплет волосы.

— Ты же у меня умница, — довольно заявляет. — Теперь главное — поскорее поправиться. И у нас всё будет хорошо.

Не мог заставить себя пойти к Миле. Банально боялся, даже отрицать не буду. Причём как никогда в жизни. Точно знал, что не вынесу снова увидеть её почти бездыханное хрупкое тело в крови и царапинах. Избитое, не подающее признаков жизни.

Вообще без понятия, как смог не свихнуться в тот раз, когда увидел Милку такой. Как вообще умудрялся соображать и действовать при этом. Да и жить тоже.

Хотя эти три дня, пока она никак в сознание не приходила, жизнью едва ли назовёшь. Постоянное напряжение, сумбур мыслей, хаотичность действий, кровь на кулаках. Тем мудакам очень досталось, но, оглядываясь назад, сам с себя охреневаю, как в одиночку смог их всех так отделать. Я был словно не я вообще.

Чёртово безумие. За которым, впрочем, последовала ясность сознания. Настолько яркая, раскладывающая всё по местам, что оставалось лишь смириться и принять.

Принять в том числе и то, что у Васи было куда больше прав торчать в больнице целыми сутками. И то, что именно от него я узнавал, как она.

Времени зря я, конечно, не терял. Утопал отчаяние в накопившихся делах. Не только нашёл тех ублюдков и вернул ей вещи через Васю, но и уладил все нюансы с нотариусом. Миле осталось поставить всего одну подпись, и мне удалось договориться, чтобы это произошло прямо в больнице, под присутствием одного лишь юриста.

Он назначил на сегодня, а значит, без шансов тянуть. Я увижу Милку совсем скоро, и какой бы нервяк по этому поводу не дербанил с самого утра; встреча неизбежна.

И вроде бы понимаю, что девчонка уже гораздо лучше по состоянию, но перед глазами всё равно тот её потерянный израненный вид. Он преследует меня всю дорогу до неё. Словно снова вижу Милку такой, возвращаюсь в тот день.