Книга Сводные. Мы остались одни, страница 62 – Инна Матвеева

Нехило меня тогда проштырило, конечно. Накрыло сразу и осознанием, что нет ничего важнее её жизни и благополучия; и паникой, что сам допустил такую ситуацию. Нахрен упёрся с этим дурацким видео. Если ей так уж нужен долбанный Вася, пусть идёт к нему. Пусть делает вообще что угодно, но только не валяется там в тоннеле избитая.

Поэтому я в тот же день вывалил ему всё, как есть. Думал, хоть так легче станет. По факту стало лишь ещё более хреново, но я с упорством продолжал налаживать их отношения. Вытерпел весь поток возмущений Васи, благо, тот был не таким бурным. Беспокойство за Милу вставало на передний план для нас обоих, там не до разборок было. Потом Вася тоже не успел впасть в оскорблённость, ведь я сходу выпалил, что помогу с переездом в Москву. И да, это было моей долбанной идеей. Как я уже упоминал, я был словно не я вообще.

Да и сейчас скорее сбит с толку и совершенно не в себе. Даже хорошо, что с нами будет юрист. В одиночку увидеть побитую и вот уже соединившуюся с Васей Милку я не потяну.

А если бы не юрист, мы были бы наедине. Вася сегодня весь день занят на своей бывшей работе — окончательным уходом оттуда.

*********

— Ты быстро поправляешься, — констатирую ей, когда юрист уходит, унося с собой подписанные бумаги.

Изначально собирался свалить вместе с ним. Когда ехал сюда, был уверен, что так и сделаю. Но увидев Милку...

Она действительно гораздо лучше выглядит. Раны ещё есть, но в целом вид намного свежее и бодрее. Это примирение с Васей так действует?

Я не должен беситься от этой догадки. Но и не испытывать ничего по этому поводу не получается. Хорошо хоть хватает выдержки не заводить эту тему.

— Для той, которая была в отключке три дня, пожалуй, — не сразу отвечает Мила.

Голос немного ломанный. Пристальнее смотрю на неё, но она отводит взгляд.

Это первые фразы, которые мы говорим друг другу спустя по ощущениям целую вечность.

И самое стрёмное, что я ведь даже не знаю, что ещё сказать. То ли непривычно слова подбираю, то ли их и нет как будто.

— Хотел извиниться, — наконец выдавливаю. Просто чувствую, что должен, хоть и не тянет эту тему поднимать.

Мила тяжело вздыхает. Видимо, её тоже не тянет обсуждать былое.

— И ты меня извини, — неожиданно мягко говорит она. — Я не должна была подсыпать тебе снотворное и пользоваться теми наручниками.

Киваю. Судя по сожалению в её голосе, Вася просветил, что я ему рассказал правду. Он мог бы просто помириться, но нет, открыто ей изложил, что я за ум взялся. И теперь Милка, судя по всему, считает, что препятствий для нашей с ней дружбы нет.

Только вот их всё равно дохера. Настолько, что это, наверное, прощание.

Как-то остро пронзает эта мысль.

— Не должна была, — чуть ли не эхом то ли повторяю, то ли подтверждаю. А в голове бьётся осознание, что столько долбанных лет упущено впустую. У нас с ней совсем иначе всё могло бы быть. — Но в противном случае я бы не дал тебе уйти, — то ли оправдываю её действие, то ли хрен пойми зачем обозначаю свой тот настрой.

Будто это имеет хоть какое-то значение сейчас.

— И правильно бы сделал, — твёрдо заявляет Мила, снова глядя на меня. А в её глазах чуть ли не тепло.

Настолько ощутимое, что почти поддаюсь дурацкой надежде, что тут есть что развивать. Хотя по факту уже знаю, что она с Васей в отношениях. А ко мне, наверное, банальная благодарность. Или сожаление, что не послушала и вляпалась. Без понятия, короче, что, но уж точно не то, что хотелось бы.