Книга С легким паром, изменщик!, страница 34 – Марго Лаванда

— Я все сделаю, Вероника Алексеевна, — бросает она через плечо. — Вы отдыхайте.

— Спасибо тебе, Светочка.

Отдыхайте. Если бы она знала, как мне сейчас нужен не отдых, а полная анестезия.

Захожу в ванную. Мрамор, огромное зеркало с подсветкой, стопки пушистых полотенец, ароматические свечи на полочках. Идеальное место, чтобы собрать себя по кусочкам. Сердце колотится ненормально. Я вцепляюсь руками в холодный край раковины. И замираю.

Из зеркала на меня смотрит незнакомка. Кожа бледная, почти прозрачная. Под глазами — синие тени. Сглатываю, закусив щеку изнутри до боли, пытаясь вернуть себя в реальность.

Я должна со всем справиться! Ради детей! И я не одна! Рядом Света, пусть она и наемный работник. И Лерчик скоро приедет.

Но все равно меня начинает бить крупной дрожью, словно только сейчас доходит происходящее. Она поднимается откуда-то изнутри, накатывает волнами. Голоса в квартире — дети, Света — меркнут, уходят на дальний план.

Понимаю, что это паническая атака. И не знаю как с ней справиться.

На ватных ногах подхожу к раковине, убираю волосы, включаю холодную воду. Набрав в ладони воды, прижимаю к лицу. Раз. Другой. Третий.

Вода стекает по щекам, по шее, затекает за воротник блузки.

Господи, как это остановить? Я должна собраться. Ради детей…

Вода не помогала. Я стояла, сгорбившись над раковиной, и часто, прерывисто дышала. Потом мысленно обозвала Облонского последними словами, пытаясь вернуть себе контроль через злость.

Снова посмотрела в зеркало. Мокрая, бледная, с лихорадочным румянцем на скулах и безумным блеском в глазах.

— Ты справишься, — прошептала я своему отражению. — Это просто шок. Просто адреналин.

— Мамуля! Можно мне круассан, пока он теплый? — голос Алисы заставил собраться.

— Конечно, милая.

— Петя уже спит, я его уложила.

— Ты умница. Я уже иду…

Я глубоко вздохнула, вытерла лицо полотенцем, поправила волосы. Натянула улыбку — дежурную, безопасную. В последний раз взглянула на себя в зеркало. Женщина напротив смотрела на меня с вызовом и страхом.

— Держи себя в руках, — приказала я ей. — Ради детей. Ради себя.

И открыла дверь. В коридоре пахло кофе, круассанами и новой жизнью, в которую я пока не знала, как вписаться. Но одно я знала точно: та Ника, что зашла в эту ванную полчаса назад, уже никогда не будет прежней.

Кухня у Леры — отдельная песня. Здесь пахнет деревом, ванилью и уютом. Огромный остров посредине, барные стулья с мягкими сиденьями, стеллажи с книгами и смешными табличками вроде «Сначала кофе, потом разговоры». Сейчас здесь тихо, только кофемашина урчит, доваривая мне порцию эспрессо.

Алиса, слопав круассан и запив его стаканом молока, чмокнула меня в щеку и упорхнула в свою комнату — там ее ждал планшет и обещанная переписка с подружками. Света тихо прикрыла дверь в детскую, где уже сопел Петя, утомленный этим бесконечным днем и отправилась в гостевую, которую я ей сразу показала, рядом с комнатой сына.

Я осталась одна.

Пила кофе мелкими глотками, чувствуя, как горечь растекается по языку, вытесняя остатки оцепенения. Тишина давит на уши, только холодильник гудит ровно, убаюкивающе.

Я сижу на высоком барном стуле, обхватив ладонями горячую чашку, и смотрю в одну точку на столешнице. Мысли ворочаются медленно, тяжело, как камни под водой.