Книга С легким паром, изменщик!, страница 36 – Марго Лаванда

— Ну чего ты, чего? Я здесь. Я приехала. Все будет хорошо.

Я молчала. Просто стояла, уткнувшись в подругу, и чувствовала, как комок, душивший меня весь вечер, начинает медленно рассасываться. Слезы, которые я так старательно сдерживала при детях, хлынули сами собой, тихо, беззвучно, но облегчающе. Плечи вздрагивали, дыхание сбивалось. Лера не спешила, не отстранялась.

Так мы простояли минуту, может, две. В прихожей было темно, только из гостиной пробивался тусклый свет торшера. Наконец Лера мягко отстранилась, взяла мое лицо в ладони. Ее пальцы осторожно коснулись припухшей скулы, провели по красноватому следу, который днем я замаскировала, но к вечеру он проступил еще отчетливее.

— Ох, Ника… — выдохнула она. В ее глазах плескалась такая ярость, что я на миг испугалась за Романа. — Это Облонский сделал?

Киваю, чувствуя, как новая волна боли накрывает с головой. Но вместе с ней пришло и странное облегчение — не нужно больше притворяться. С подругой можно быть разбитой, сломленной, жалкой — и знать, что меня не осудят.

Лера сжала зубы, шумно выдохнула через нос, явно считая до десяти, чтобы не сорваться на мат. Потом взяла себя в руки и решительно подхватила с пола пакеты.

— Ладно, — сказала твердо. — Потом с этим разберемся. Пошли на кухню. Я разной вкуснятины привезла — пальчики оближешь.

Я вдруг поняла, что во рту пересохло, а в желудке — пустота. С утра только глоток кофе, потом я даже не помнила, ела ли что-то в этом кошмарном дне.

Мы прошли на кухню. Лера деловито включила свет, поставила бутылки на стол, принялась выгружать из пакета сыр, нарезку, оливки, шоколад. Я смотрела на нее и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Лера всегда такой была — в любой кризис она приходила не с пустыми руками, а с едой, вином и железобетонной уверенностью, что все наладится.

Лера не торопит, не задает вопросов. Я сама начинаю свой непростой рассказ. Слова льются, захлестывая, перебивая друг друга. Я рассказываю сумбурно, перескакивая с одного на другое. Подруга не перебивает.

— Софья — дрянь, — констатирует наконец. — Всегда ею была и будет. А Роман… ты знаешь, что я о нем думаю. Я никогда его не переваривала, Ника. Ты же знаешь.

— Знаю, — всхлипываю.

— Ты не одна, запомни, — Лера сжимает мое плечо. — И я из-под земли достану любого, кто тебя обидит. Роману мы еще покажем. Вместе. Только не смей сдаваться, слышишь?

Поднимаю на нее глаза, полные слез.

— Спасибо. За то, что ты есть у меня.

Еще я рассказала Лере про Топтыгина и предстоящую встречу с ним. Тема плавно перетекла на домашних животных — сейчас я за них ужасно переживала. Да, я не бросила их на улице, Иван Петрович обожает собак, всегда гуляет с ними, а Галина Ивановна — моих котов. Но я их хозяйка. Мне надо найти дом и я обязательно заберу животных.

— Хочешь я съезжу завтра за ними?

— Приютишь двух собак и двух котов у себя в квартире? — улыбаюсь грустно.

— Ну а почему нет? Они у тебя очень славные.

* * *

Утром меня разбудил сыночек. Петя забрался ко мне под бок, поцеловал в щеку и прошептал:

— Мама, вставай, там тетя Лела круассаны плинесла!

Я с трудом разлепила глаза. Тело ломило, как после марафона, а спала я от силы пару часов. В глазах песок, каждый мускул ноет. Но этот маленький теплый комочек рядом заполняет меня ощущением счастья.